Молодые женщины, брошенные мужем-злодеем, вынуждены жить вместе, надеясь найти выход из сложившейся ситуации. Уютная атмосфера их общего жилища сменяется страхом и ненавистью к предательскому отцу, приковывающим молодых женщин к нему через дом и судьбу.
Никак без слов, да?
Терпеть не могу всякие признания там… Ну, ладно.
— Ты мне очень нравишься. Какие еще могут быть причины?
— Я бы хотела, чтобы ты сам озвучил мне — какие еще могут быть причины, Сэм.
— Никаких.
— Жаль, — расстроенно.
— Не понял.
— Проехали.
— Нет, не проехали, — напрягая пресс поднимаюсь я. — Объясняйся!
— Уходи. Я здесь одна посижу.
Меня накрывает невыносимым ощущением. Я плаваю в нем, не понимая, что происходит.
— Всё, иди, весились на своей вечеринке, хозяин ключей.
— Нет.
— Я не хочу общаться с тобой, Сэм.
— Нет, — повторяю я. — Я обещал что будет безопасно. Значит, должен быть рядом. Не хочешь общаться, будем молчать.
Ложусь опять на спину. Мне хочется повыть от заполняющих меня болезненных чувств.
Закрываю глаза, прислушиваясь к редкому плеску воды. Не выдержав молчания, решаю попробовать поговорить.
— Ася…
— М?
— Почему?
— Сам скажи! — требовательно.
— ""Хамло""? — повторяю когда-то брошенную мне фразу.
Молчит.
— Обижал тебя незаслуженно?
Молчит.
— Устинова! — психую я. — Ну выскажи, я хочу услышать от тебя это!
— Нет, — упрямо.
— Трындец! — тихо ругаюсь я. — Да забей ты на это всё! Что нужно? Извиниться? Я извинюсь. Прости меня, вел себя как скотина. Сожалею! — с усилием вынимаю из себя. — Это хотела услышать?!
Извиняться — не моё.
— Нет, Сэм. Не это.
— А что? — несёт меня дальше. — ""Люблю не могу""?! — рычу я в чувствах зло и, задохнувшись, замолкаю.
Горло сводит, грудь сжимает до боли.
Ася вытаскивает ноги из воды, обувает кроссовки.
Я, агонизируя от её равнодушия, молча наблюдаю за этим. Вот я встрял…
Встает, смотрит на меня сверху вниз. Сглатываю ком в горле.
— А ты мне тоже очень нравишься, Сэм, — вдруг неожиданно выдает она. — Несмотря на то, что ""хамло"" и да — незаслуженно обижал.
Поперхнувшись, прокашливаюсь.
— Но больше ко мне не подходи, — голос срывается
— Причина! — требую я.
— Трус и лжец.
Ася
Вылетаю из водохранилища, забыв там свечу.
Наощупь поворачиваю за угол, ведя ладонью по прохладной стене.
Трус и лжец, да!
Иначе бы признался в своей ставке. Я же тебя прямо об этом спросила, Решетов! Или ты не считаешь это причиной, чтобы дистанцировать меня от Рафаэля своим типа расположением, этим приглашением и поцелуем?!
Мне до боли в груди обидно, что это всё не искренне, а просто игра с его стороны. Я почти поверила.
