Жанр
Приключения молодого писаря в особой роте егерей, где каждое слово важно для боя. Он сопровождает своего доброго командира по дорогам войн, преодолевая опасности и неожиданные препятствия. Каждый день вращается вокруг строгих порядков и стремительного движения в разных частях империи....
Похоже, «Мы вернемся!» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ну конечно! Как же он сразу-то не догадался! Он же похож на своего отца Ивана Семёновича Троекурова! Перед Егоровым стоял младший его сын Григорий. Батюшка в поместье рассказывал, что они оба у него служили в войсках, а старший, Андрей, так и вовсе уже был в штаб-офицерах.
Капитан в это время тоже с интересом вглядывался в егеря.
— Благодарю вас, поручик, спасли меня, я ваш должник! Если бы не вы, то вот эти трое меня бы в капусту здесь пошинковали, — и он кивнул на лежащие трупы. — Эка ловко вы с ними управились!
— Не стоит благодарности, Григорий Иванович, — улыбнулся Лёшка.
Троекуров в удивлении вскинул брови вверх.
— Земляки-и?! — и он пристально вгляделся в Алексея.
— Так точно, господин капитан. Козельский уезд, поместье Егоровых. Пётр Григорьевич Егоров — ваш сосед. А я, стало быть, его младший сын, Алексей, — подтвердил Лёшка. — С вашим батюшкой, матушкой и… хм… сестрицей Машенькой мы очень подружились. Это как раз было незадолго до моего ухода на службу.
— Лёшка! Ну, точно! А я-то гляжу, откуда я тебя знаю! — воскликнул Григорий и дёрнулся навстречу Егорову. Как видно, рана дала себя знать, и он, зашипев от боли, зажал её здоровой рукой.
— Тише, тише, Ваша светлость, не дергайтесь так, вон ведь как кровь побежала. — Алексей посадил Троекурова на перевёрнутую корзину. — Сейчас мой лекарь прибежит и перевяжет вам рану.
— Благодарю, Алексей, — кивнул Григорий. — Только прошу тебя, не называй ты меня светлостью.
Русские войска в это самое время выбили оборонявшихся из всех укреплений и теперь вели их дальнейшее преследование.
— Коли-и басурман! — кричал с вала Суворов, подбадривая атакующих и опираясь на двух дюжих солдат.
— Пехоте преследовать противника до рассвета! Коннице рубить супостата ещё и днём. Сдающихся миловать, всех остальных сечь без жалости!
В восемнадцатом веке преследованию разбитого противника уделялось очень мало внимания.
