Автор
Полина смотрит на Лесю из-под перьев своего вздувавшегося плаща, а музыка в клубе напоминает о том, что это еще один растрившийся вечериночный крик. Я же чувствую себя совсем не так, как обычно после таких посиделок — голова раскалывается, и я словно на ладони, будто никто ко мне не обращается. Вместо радости от новых знакомых или сильного вдохновения эта вечеринка вызывает лишь странное ощущение неправильности мира....
Мы раздеваемся, усаживаемся друг напротив друга и минут пять обсуждаем, кто что будет заказывать.
На меня вдруг находит непонятная болтливость и я никак не могу себя сдержать.
Когда заказ сделан и официант удаляется, Матвей откидывается на спинку дивана и начинает меня разглядывать.
— Хорошо, что ты вытянул меня сюда, — говорю преувеличенно бодро, — а то так бы и просидела весь день дома.
Улыбаюсь ему, и Матвей улыбается в ответ в своей обычной сдержанной манере, одними уголками губ.
И снова смотрит на меня.
Я вдруг начинаю смущаться.
Нам с ним всегда было проще общаться на языке тела, чем разговаривать, и сейчас меня тянет пересесть к нему.
Чем произносить сотни слов, лучше просто обнять. И мне безумно хочется это сделать.
Но официант приносит заказ, и ничего не остается, как приняться за еду.
— Ты сильно похудела, — замечает Матвей, наблюдая, как я отправляю в рот вилку с салатом.
— Не знаю, — жму плечами, — не обращала внимания. Но сейчас все очень вкусно.
— Хорошо.
— А вот ты совсем ничего не ешь.
Матвей и правда не торопится налетать на еду, хоть и сделал заказ. Пьет минералку, и в общем, все.
— Почему ты не ешь? — спрашиваю я."
"И тут же вспоминаю, какой горячей была его ладонь.
— Ты вообще хорошо себя чувствуешь? — додумываюсь спросить.
— Да, нормально.
Но почему-то его ответ не вселяет уверенности.
Я отодвигаю от себя тарелку, делаю глоток воды, а потом поднимаюсь из-за стола.
— Ты куда? — спрашивает он, но вместо ответа я огибаю столик и сажусь на диван рядом с ним.
Подаюсь ближе. Левой рукой ухватываю Матвея за плечо, а правую тяну к его лбу.
По сравнению с его кожей, моя ладонь кажется просто ледяной. Потому что его лоб просто пылает. Да там тридцать девять, не ниже.
— Матвей, ты весь горишь, — выдыхаю в волнении, — у тебя температура!
— Не знаю.
Веду ладонь ниже. Прикасаюсь тыльной стороной к его щеке, скуле.
— Да, сто процентов. Тебе нужно было лежать, а не ехать ко мне. Тем более по такой погоде.
Он молчит и смотрит на мои губы.
— Матвей, я серьезно.
— Ты отвезешь?
— Ну, у меня пока что нет прав, я имею в виду, давай вызовем такси. А я поеду с тобой и все проконтролирую. Как ты еще только машину вел в таком состоянии!
Я понимаю, что ворчу будто матрона средних лет, которая отчитывает своего провинившегося мужа, но ничего не могу поделать.
И я не в силах отодвинуться от него.
— Давай, попросим счет и поедем, — продолжаю уговаривать.
— Ладно.
Официант появляется в секунду.
