Автор
Полина смотрит на Лесю из-под перьев своего вздувавшегося плаща, а музыка в клубе напоминает о том, что это еще один растрившийся вечериночный крик. Я же чувствую себя совсем не так, как обычно после таких посиделок — голова раскалывается, и я словно на ладони, будто никто ко мне не обращается. Вместо радости от новых знакомых или сильного вдохновения эта вечеринка вызывает лишь странное ощущение неправильности мира....
Выкидываю использованное полотенце в стоящую у выхода корзину для мусора и возвращаюсь в кухню.
Усаживаюсь за стол и наблюдаю, как Матвей разливает чай по чашкам. Он даже блюдца достал.
— Извини, твоих любимых имбиря с лимоном нет, — говорит и ставит передо мной напиток, — в следующий раз куплю.
— Ничего страшного, что нет.
Обхватываю чашку ладонями и осторожно, чтобы не обжечься, подвигаю к себе.
— Спасибо."
"Матвей усаживается напротив меня.
Мы разделены столом и заняты тем, что ждем, пока чай остынет. В воздухе витает еле уловимый травяной аромат и невесомая дымка волнения, но она не давит и не вызывает дискомфорта.
Неторопливо осматриваюсь и впитываю в себя всю атмосферу до капли.
Когда смотрю на Матвея, понимаю, он точно также неспешно приглядывается ко мне.
Наши взгляды пересекаются на короткие мгновения и снова расходятся. Каждый раз когда это происходит, в груди и внутри живота начинает пульсировать мягкое обжигающее тепло.
Я понимаю, что мне нравится то, что происходит. Что можно сидеть вот так просто, совсем близко друг к другу и молчать. Никуда не торопиться и ничего не говорить. В этом есть что-то завораживающее.
Что-то, отчего чувствуешь себя абсолютно счастливой. Будто с его присутствием в кровь каким-то образом попала дополнительная живительная сила и сейчас она растекается по венам, вызывая неконтролируемый приступ эйфории.
Это волшебство началось еще в кино, когда мы сидели бок о бок и смотрели фильм. Сейчас оно выходит на новый, более глубокий уровень.
Матвей медленно подносит свою чашку к губам и делает глоток. Я скидываю с себя оцепенение и следую его примеру. Иначе чай полностью остынет, а я так и не попробую.
Так и есть, уже чуть теплый.
— Очень вкусно, — говорю, — хоть и почти остыл.
— Да.
Матвей отвечает односложно. Похоже, также, как и я, он не спешит разрывать наш молчаливый и пропитанный невидимыми потоками энергии тет-а-тет.
За него это делает рингтон моего телефона.
Вздыхаю еле слышно, отставляю чашку и поднимаюсь из-за стола.
Это может быть кто угодно, например, мама. Если не отвечу, будет волноваться, даже если не подаст вида.
— Извини, Матвей.
Спешу к входной двери, потому что телефон остался лежать в кармане куртки.
Смотрю на экран и хмурюсь. Вздыхаю повторно.
Это Леся. Видимо фильм уже закончился, и она меня потеряла.
