Жизнь в маленькой шведской деревушке Бюллербю полна простых, но незабываемых радостей. Дети из трёх соседних домов находят приключения в каждом дне: играют, озорничают, помогают взрослым и дружат между собой. Эта книга показывает, как счастье рождается из обычных моментов деревенской жизни.
Раздел Chitat.online для книги «Мы все из Бюллербю» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Жизнь в маленькой шведской деревушке Бюллербю полна простых, но незабываемых радостей. Дети из трёх соседних домов находят приключения в каждом дне: играют, озорничают, помогают взрослым и дружат между собой. Эта книга показывает, как счастье рождается из обычных моментов деревенской жизни.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Жизнь в маленькой шведской деревушке Бюллербю полна простых, но незабываемых радостей. Дети из трёх соседних домов находят приключения в каждом дне: играют, озорничают, помогают взрослым и дружат между собой. Эта книга показывает, как счастье рождается из обычных моментов деревенской жизни.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Держит кнутик золотой,Всем кивает головойНаша крошка Черстин.Вообще-то пели мы все, каждый своё. Агда пела такую песню.
Настало лето,Сверкает солнцеИ пахнут цветы на лугу!А Лассе пел так:
Настало лето,Сверкает солнцеИ пахнет навоз на лугу!И он был прав. На лугу в самом деле пахло навозом, но ведь петь об этом не обязательно.
Потом мы с Бриттой, Анной и Агдой наломали сирени, что растёт за нашим дровяным сараем, и отнесли её на луг. Там уже был приготовлен шест. Мы обвили его ветками и повесили на него два больших венка сирени."
"Шест установили на лугу, и вечером все танцевали вокруг него. Дядя Эрик замечательно играет на гармошке. Он играл разные танцы, а мы танцевали. Все, кроме дедушки и Черстин. Дедушка сидел на стуле и слушал музыку. Сперва он держал Черстин на коленях, но она дёргала его за бороду, и потому дядя Нильс посадил её к себе на плечи и стал танцевать вместе с ней. А дедушка не мог танцевать, но мне показалось, что он не очень огорчился из-за этого. Он только сказал:
— О-хо-хо! А ведь когда-то и я танцевал вокруг купальского шеста!
А после танцев мы играли в горелки и разные другие игры. Нам очень нравится играть вместе с папами и мамами, но они играют с нами только в Иванов день.
В этот вечер нам разрешили лечь спать попозже. Агда сказала, что перед сном надо девять раз перелезть через изгородь и положить себе под подушку девять разных цветков, и тогда тебе приснится жених.
Нам с Бриттой и Анной очень захотелось увидеть во сне женихов, хотя мы и так уже знали, кто за кого выйдет замуж. Я должна была выйти замуж за Улле, а Бритта с Анной за Лассе и Боссе.
— Ты хочешь лазить через изгородь? — спросил Лассе у Бритты. — Лазай себе на здоровье, но предупреждаю, я на тебе не женюсь, даже если ты увидишь меня во сне. Я не верю в приметы!
— Надеюсь, что я им не приснюсь! — сказал Боссе.
— Я тоже, — сказал Улле.
Вот дураки, не хотят жениться на нас!
Агда предупредила, что лазить через изгородь надо молча, нельзя ни смеяться, ни разговаривать.
— Тогда Лизи лучше сразу лечь спать! — сказал Лассе.
— Это ещё почему? — возмутилась я.
— Потому что дольше двух минут ты молчала, только когда болела свинкой. А за две минуты девять раз через изгородь не перелезть.
Мы махнули на мальчишек рукой и полезли через изгородь.
Сразу за изгородью начинается густой лес. Ночью в лесу всегда таинственно, даже если эта ночь совсем светлая. И тихо, потому что птицы уже спят. И сладко пахнет деревьями и цветами. Мы в первый же раз, как перелезли, собрали по девять разных цветочков.
Вы, наверно, замечали, что смеяться больше всего хочется, когда нельзя. Нам стало смешно, как только мы влезли на изгородь. А мальчишки ещё и нарочно смешили нас.
— Анна, смотри, вляпаешься в навоз! — сказал Боссе.
