Автор
Рядом с мостом вьется живописная лесистая котловина. Окружающие сопки уже начинают украшаться зелеными зародышами жизни, а поток речки продолжает свой нежный путь к морю. Теплая погода за окном — девять градусов выше обычного, природа явно стремится жить и процветать быстрее....
— А если все обдумать толково? Может помощников найдем?
— Надо тогда хорошо думать, очень хорошо.
— А тут где проживаешь, как найти тебя?
— У кинологов в казарме, спросишь как меня найти, тебя проводят.
Как-то очень быстро расправившись с завтраком, Палыч встал из-за стола и наклонившись ко мне тихо сказал, — хорошо только думай, крепко.
После завтрака, узнав расположение санчасти потопал туда. Попасть в санчасть можно было по такому же принципу как и в столовую — по деревянному настилу.
— Вы к кому молодой человек? — встретил меня курящий у дверей пожилой мужчина, выраженной еврейской внешностью, голова круглая как шар, очки на кончике носа, в тонкой и явно золотой оправе.
— Здравствуйте, мне на перевязку и доктору показаться надо… простите, не знаю как зовут… симпатичная такая, рыжие волосы…
— Марта, — мечтательно сказал мужчина, — таки да, Марта Львовна, до конца коридора, направо процедурный кабинет, на лево перевязочная, вот вам налево, в перевязочную.
— Спасибо, — ответил я.
Мужчина проводил меня взглядом поверх очков и что-то пробубнил, но я не услышал. Прошел по пустому коридору, вдоль стен которого стояли кушетки с потрескавшимся от старости дерматином, пахло больницей и было тепло — здание старое когда подходил, то обратил внимание на дым из двух кирпичных труб. Постучался в дверь с табличкой «перевязочная».
— Да, входите.
— Здравствуйте, — прошел я в небольшой кабинет.
— А, путешественник из Хабаровска, — Марта прекратила что-то писать в журнале, встала из-за стола и подошла к стеклянному столику у кушетки застеленной чистой простынею поверх медицинской клеенки, — ну что стоите? Штаны опускайте и на кушетку ложитесь набок.
— Угу, — ответил я и выполнил требуемое.
Марта подкатила к кушетке штатив от капельницы, наверху которого был прикручен проволокой мощный светодиодный фонарь. Я лежал носом к стенке, слушая как она сначала погромыхала чем-то на столике, потом запахло спиртом, голодный металл хирургических ножниц коснулся ноги…
— Да что же вы так пугаетесь?
— Неожиданно просто, холодные.
— Понятно, — Марта разрезала старую повязку, снова пролив ее перекисью, — ничего хорошего…
— Что там? — начал поворачиваться я, чтобы посмотреть.
— Не крутитесь, — строго сказала Марта, а потом придавила в районе раны так, что я аж взвыл, — чщщщ… терпите, сейчас еще больно будет.
От второй «порции» боли меня прошиб холодный пот.
— Все, вы молодец… немного воспалилось, сейчас промою и все.
