"
"– Магнус убьет меня, – пробормотал Рикен уже на первом их поцелуе, но они все равно продолжили, несмотря на то что пол под ними был грязным и жестким.
Эхо его голоса до сих пор звучало в ней. Сама она молчала, чтобы не опозориться; побоялась сказать, что для нее это первый раз.
Но он, кажется, и сам понял.
– Ты ведь никому об этом не скажешь? – спросил он после, когда они прощались на дороге из опасения, что Магнус уже может быть дома. – Он должен узнать это от меня. Иначе он меня прибьет. Обещаешь?
Было так непривычно снова положить руку на его плечо. Теплая от солнца кожа. Как же давно она этого не делала. Рикен вздрогнул от ее прикосновения.
– Я просто хочу знать, – сказала Эйра.
Лужайка круто сбегала к берегу реки, к небольшим мосткам со стоящей на причале деревянной лодкой.
– После того как дело закрыли, – проговорил Рикен, – мы больше не говорили о Лине. Магнус не выносил разговоров на эту тему. Это была запретная зона, минное поле, понимаешь? И поэтому я не мог с тобой об этом болтать, это было бы как предательство…
– Я понимаю.
Их дружба была превыше всего, и она знала это. С самого детства.
– Когда он не ходил в полицию, то сидел у меня дома и трясся от страха. Он думал, его посадят.
– Он всерьез был в нее влюблен?
Рикен кивнул.
– В жизни Лина не была настолько невинной, какой она выглядела на фотографиях. Она играла с его чувствами, бросала, а он возвращался к ней снова – ну ты знаешь, как это бывает. Магнус был вконец сломан и раздавлен, когда узнал, что она мертва, уходил бродить, не говоря куда, мне не удавалось его удержать, а вашей матери и подавно. Я даже не знаю, где он ночевал.
Эйра попыталась вспомнить, но от тех времен у нее сохранилось лишь общее чувство тревоги за Магнуса, крики и ссоры у них дома, причиной которых могло быть все, что угодно.
Найденные наркотики, прогулы в школе, пропавшие деньги.
– Появился новый свидетель, – медленно проговорила она. – Кое-кто утверждает, что видел Лину тем вечером, чуть позже, в лодке на реке.
Рикен обернулся, и ее поразили его глаза: зеленый сменился на карий – цвет, который она никогда не забудет.
– Но это невозможно! – воскликнул он.
– Разве?
– Улоф же признался.
– Через месяц, – уточнила Эйра, – когда следователи, которые его допрашивали, тщательно обсосали каждую деталь своей собственной версии и выложили ему на подносе.
– К чему ты клонишь?
– Когда начались поиски Лины, вы не контактировали с полицией напрямую и не говорили ей, что видели, как она отправилась в лес. Почему вы тянули с этим, пока полицейские не получили сведения из других рук?
Рикен опустился на газон.
– Потому что я так решил, – нехотя выдавил он. – Я сказал остальным, чтобы они держали язык за зубами, иначе это может плохо для нас кончиться.