В мире беззаботных мамашек и счастливых парочек, где каждый день начинается с чайников, вдруг появляются панических криков: "Убили!" Это несчастные родители обнаруживают подсохший батон вместо трупа. В рассказе остроумной Дарью Донцовой вы встретитесь с переполненной драмой и любовью миром, где капризы превращаются в невероятные приключения....
Она оставила на столе пустые блистеры от таблеток, приняла душ, сделала прическу, надела красивое белье, положила рядом с собой документы и предсмертную записку. В ней она признавалась в измене. Объясняла, что захотела отомстить Виталию за его бесконечные адюльтеры и родила Катю от другого мужчины.
Со дня смерти Светы прошло много лет. Виталий не помнил письма в подробностях, но его копия находится в деле, которое милиция открыла по факту самоубийства. Собачкин пошарил по сусекам, нашел записку, прочитал ее и ахнул.
Узнав правду, Виталий взбесился и хотел набить морду гаду, но потом вдруг успокоился. Раз Катя не его дочь, то и горевать о ней не стоит. Плакать по самоубийце он тоже не собирался. Все его чувства к жене утонули в океане разочарования. Мальцев не пошел на ее похороны, целый год гулял с разными бабами, потом женился, уехал за границу и сейчас не испытывает желания вспоминать ни Свету, ни Катю.
Семен примолк, затем спросил:
– Хочешь знать имя счастливого папеньки?
– Немедленно говори, – потребовала я.
– Уверена? – издевался Сеня.
– Пожалуйста, – взмолилась я, – сейчас скончаюсь от любопытства.
– Есть предположения? – медлил Соб.
– Ты мне надоел! – не выдержала я.
– Повесить трубку? – деловито осведомился Сеня.
– М-м-м, – простонала я, мысленно строя планы мести.
Ну ничего, будет и на моей улице праздник, Собачкин еще попросит о чем-нибудь меня, вот тогда я припомню ему сегодняшний разговор.
– Ладно, – сжалился Сеня, – слушай и запоминай. Егор Владимирович Булгаков. Эй, почему ты молчишь?
– Жду, когда ты назовешь имя отца Кати, – смиренно ответила я.
– Егор Владимирович Булгаков, – повторил Семен, – ты не врубилась? Давай еще раз: Егор Владимирович Булгаков.
– Психотерапевт? – глупо уточнила я. – Тот, к кому ходила на занятия Ирина Соловьева?
– Здравствуй, тетя жираф, – обрадовался Семен, – мама у тебя жираф, папа жираф и вся семья жирафья.
– Здесь какая-то ошибка, – пробормотала я, – у психолога нет детей.
– Давай поболтаем с врачевателем мятежных человеческих душ! – предложил Сеня.
Я вскочила с дивана.
– Готова ехать к нему прямо сейчас.
– Отлично, – обрадовался Собачкин, – я с ним, кстати, уже созвонился. Булгаков ждет меня, но, думаю, он не выгонит и тебя, все-таки интеллигентный человек.
