Автор
В дни перестройки и перемен на политическом небоске льет атмосфера неизвестности и смута. Здесь, за закрытыми дверями Кремля, генеральный секретарь ЦК КПСС спит — кажется, он умер. Но вдруг вспоминает, как это было: чириканье воробьев и слюна на его губах. Мышь, шпионка без маски, проникающая в недра власти, готовится к следующему шагу......
Он и прежде был значительно более напряжён и сосредоточен, чем Ася, а теперь — теперь это немного походило на манию. Каждый шаг он проверял и обдумывал, страховался и перестраховывался. Расул напряжённо долго выглядывал из-за каждого угла. При малейшем дуновении ветра он останавливался, приседал — и показывал Асе сделать то же самое, — выжидал пару минут и только потом решал двигаться дальше. Ася злилась, но понимала, что на самом деле Расул прав. Об этом свидетельствовал и её недавний опыт, но всё равно — такая скорость продвижения её немного подбешивала.
Им потребовался примерно час, чтобы выбраться через дворы обратно на Проспект Мира. Был полдень, на небе ни облачка, и Асе было ужасно жарко в костюме. В очередной раз она подумала, что, может быть, наконец пришла пора его снять, и в очередной раз не решилась.
Они шли сначала в тишине, потом — в том месте, где раньше стоял СК «Олимпийский», пару сотен метров им пришлось идти под завывания толпы заражённых. В этом месте дорогу перегородил трамвай, который невозможно было обойти — заражённые были по обе стороны вставшего в вечной пробке Проспекта.
Ветра не было, и над улицей стоял тяжёлый трупный запах. Расул достал повязку, чтобы прикрыть рот и нос. От запаха она совсем не спасала, но с ней было легче, чем без неё.
— Как думаешь, девочке может быть тоже сделать?
— Не, не надо.
Ася была бы рада этому небольшому разговору, но Расул был слишком сосредоточенным. И они снова продолжили путь в тишине. Чёрт с ним! Вроде бы никакая опасность не угрожает, подумал Ася. Надоело молчать.
— Интересно всё-таки, почему так тихо и пусто.
Расул обернулся — нахмуренный, серьёзный, сосредоточенный.
