Автор
В комнате царит напряжение. Мышка заставляет своего отца признаться в том, что он действительно и спит вместе с ней. Презрительный взгляд и жесткая угроза нарастает, создавая атмосферу роковой близости и нешуточного конфликта.
Сейчас я чувствую, что Марк явно не намеревается ограничиться поцелуями в губы.
Положила руки на плечи Марка, чтобы оттолкнуть, но горячая кожа под пальцами с выступившей на ней испариной, вышибла все разумные мысли из головы. Осталась только одна — касаться. Касаться его кожи, жадно сжимать и мять. Чтобы чувствовать тепло тела. Сокращение мышц. Собирать пальцами выступившие капли пота.
— Марк, — срывается с губ шёпот, когда язык парня проходится по шее.
А парню будто крышу сорвало. Начал целовать шею, жадно втягивая кожу и оставляя засосы.
— Маленькая моя… хорошая… хочу тебя, девочка моя… хочу… — пробормотал в кожу, прежде чем снова прикусить как раз там, где пульсирует тоненькая венка, отчитывающая каждый удар моего сердца.
"Марк поцеловал ключицу, рукой оттягивая ворот футболки. И кто бы мог подумать, что это место окажется особенно чувствительным. Что меня подбросит на кровати и затрясет. Что громкий бесстыдный стон вырвется из груди, тут же пойманный губами Марка. И я не знаю, что пьянит больше — жадный поцелуй парня или привкус алкоголя и сигарет. Я нетерпеливо, потеряв всякое стеснение, трусь влажными трусиками о ширинку парня. Мечтаю, чтобы разделяющая наши тела ткань испарилась волшебным образом.
Марк жадно исследует поцелуем мой рот. Языком раздвигает зубы, переплетает свой язык с моим, оглаживает нежное нёбо, что снова вызывает томление внизу живота. Практически взрыв.
Треск ткани и моя футболку безжалостно разрывается на две части рукой Марка. Горячая ладонь накрывает грудь и сжимает напряжённую горошинку соска.
— Марк, — хнычу я, когда пальцы сменяются ненасытными губами.
Пальцами зарываюсь в волосы на его затылке и притягиваю голову как можно ближе.
— Моя чувствительная девочка, — поцелуями спускается по животику, языком обводит пупок и двигается всё ниже, к самой кромке трусиков. Я замираю. Жду того, что вот-вот он коснётся губами меня там, где никто и никогда прежде ко мне не прикасался.
Но Марк целует бедро и спускается ниже по ноге.
