Автор
В комнате творится безумие — каждое движение вызывает новый пугающий шорох из коридора. Карина вздрагивает от каждого звука, как мольба о помощи, проникающая сквозь замшевые портьеры. Ощущение переполоха и неизвестности кружит голову, приковывая взгляд в потолок.
Прислушиваюсь к звукам внизу, но в доме стоит тишина. Подхожу к фото и смотрю на улыбающегося Руслана.
Внутри на мгновение замирает сердце. Несколько раз моргаю, чтобы скинуть с себя непонятно откуда взявшееся помутнение. Пробегаюсь взглядом по наградам, и слышу на первом этаже хлопок двери. Выскакиваю из комнаты и осматриваю оставшиеся двери.
Останавливаюсь на комнате прямо напротив комнаты Руслана. Интерьер в приятных бежевых тонах, такая же широченная кровать, тумбочки и телевизор. Поменьше, чем у Руслана, но мне он ни к чему.
— Кариш, ты определилась?
— Да, мам.
Перегибаюсь через перила и вижу, как холл наполняется коробками. По Владимиру даже не видно, что только что он таскал тяжести.
Остаток дня убиваю на разбор одежды. Особенно радуют просторный гардероб в комнате и небольшая душевая. Надо же! Вот это сюрприз.
* * *Руслан так и не появляется, и я уже думаю, что он намеренно избегает возвращения домой. Но Владимир не обеспокоен отсутствием сына, а мне и подавно все равно.
Выбегаю из университета, чтобы не задерживать Владимира с мамой.
— Привет, дочь. Как день прошел? — привычно спрашивает мама.
— Как обычно. Злой дядя препод учинил нам разгром и устроил коллоквиум, — добавляю в голос жалобные интонации, чтобы мама наверняка проникалась.
Вижу, как Владимир усмехается.
— Ты знаешь, Кариш, — мама поворачивается ко мне, — мне кажется, тебе нужно было на актерское мастерство пойти. Отлично получается, и я даже порой верю в твою тяжелую судьбинушку.
"— Мам, ну какую тяжелую? У меня же есть ты, а с такой мамой ничего не страшно.
Щеки мамы покрываются румянцем, а Владимир смеется в голос.
— Ох и лиса, — давясь смехом, выдыхает Владимир. — Насть, у тебя потрясающая дочь.
— О, я сразу после ее рождения поняла, как мне повезло, — мама выгибает бровь и прищуривается.
— А что я? Я, между прочим, на полном серьезе, — надуваю губы и отворачиваюсь к окну.
— Да я знаю, Кариш, — мама в знак поддержки сжимает мое колено, и теплая улыбка забирается мне под кожу.
Во время быстрого перекуса мама ворчит, что я с переездом перестаю нормально питаться, а я парирую, что ем в университете, а вечером вообще кушать вредно. Владимир же пытается в знак поддержки достучаться до мамы и просит не трогать ребенка, то бишь меня.
Я наливаю стакан воды и поднимаюсь в комнату. Все никак не разберу одежду до конца. Не замечаю, как за окном темнеет, а внизу стихает разговор.
