Автор
В комнате творится безумие — каждое движение вызывает новый пугающий шорох из коридора. Карина вздрагивает от каждого звука, как мольба о помощи, проникающая сквозь замшевые портьеры. Ощущение переполоха и неизвестности кружит голову, приковывая взгляд в потолок.
— Индюк, — приглушенно доносится вслед, но я заставляю себя проигнорировать.
В противном случае, застряну дома с этой занозой в з…
С подозрением смотрю на стиральную машинку. Я точно, когда был в последний раз тут, не закрывал дверцу и не включал ее. Вытаскиваю влажную одежду и чувствую, как внутри все закипает от бешенства.
Носок. Красный. С моей белой формой.
— Ах ты ж зараза мелкая! — дом сотрясается от очередного моего ора.
Влетаю на лестницу и слышу из комнаты мыши какой-то грохот. Ну деваться ей некуда.
Дергаю ручку двери ее комнаты.
— Чертова мелочь, — шиплю сквозь зубы, — открывай!
— Русичка, а что такое? — доносится ехидный голос этой заразы.
Врезаюсь со всей силы в дверь. Бесполезно. Забаррикадировалась мелочь.
— Открой долбанную дверь! Или я не поленюсь сходить за кувалдой и разнести ее к чертовой матери! Выбирай, мышь.
Карина
— Да что случилось-то? — стараюсь, чтобы в голосе не звучал страх.
Хотя от злости, просачивающейся чуть ли не сквозь дверь, становится не по себе. Кажется, в этот раз я перегнула палку.
Так! Трясу головой: не думать об этом.
— Солнышко, открой дверь.
От напускного спокойствия по спине медленно ползут мурашки, и я отхожу от двери на безопасное расстояние.
Раздается громкий удар, и я подскакиваю на месте. Может, позвонить в МЧС? Фыркаю. И что же я им скажу? Меня тут пытаются из комнаты достать, чтобы прихлопнуть, как букашку, за постиранные вещи?
После очередного удара в дверь раздается щелчок, и я вздрагиваю.
Тумбочка со скрежетом скользит по полу, а я закусываю губу, чтобы не заскулить от страха.
Ну вот заче-е-е-е-ем я это сделала? Тело сотрясается от дрожи, когда дверной проем заслоняет разъяренный Руслан.
Глаза горят от переполняющего гнева и чуть ли не светятся неоновым светом. Я тяжело сглатываю и делаю еще шаг назад.
— Рус-с-с, — вдыхаю побольше воздуха, чтобы успокоиться и сказать хоть что-то.
— Это что такое? — в грудь врезается влажная одежда с розовыми разводами.
Я наклоняюсь, чтобы поднять ее, и чуть ли не падаю, когда вижу, что это форма, которая безнадежно испорчена. Сглатываю вмиг ставшую вязкой слюну.
— Я не знала, — скулю я. — Я…не думала, что…
— Да ты вообще, походу, не умеешь думать! — орет Руслан, подходя ко мне вплотную.
