Автор
Ничего удивительного — потрясенные первым звонком. Эти люди обучены давить, нащупывая слабые места... Никто не посягнет на нас сейчас. Просто психологический прессинг. Марина Васильевна придирается, но я должна продолжать работу. Успокойся, думай и действуй.
Но, вполне вероятно, что не придется, — делаю паузу, изучаю нахмуренные брови, потемневшие глаза, и с огромным наслаждением продолжаю, — если мы будем вместе жить… Да? Ведь, скорее всего, ты захочешь видеть, как у меня растет живот, контролировать мое питание, а еще, наверняка, захочешь меня приодеть, а то как-то в пуховике зимой не особенно удобно, лучше шубку. И сапожки… И шапочку. Да?
Тут Тимуру больше не удается сохранять лицо, он не выдерживает и начинает ржать. Громко, на весь зал, до слез и хрипов.
Я не поддерживаю, нагоняя еще большую серьезность, смотрю внимательно, хмурюсь, тщательно собирая брови в одну линию и поджимая неодобрительно губы.
Тимур ржет минуты три, не меньше. На нас начинают оборачиваться с соседних столиков, косятся официанты. Тимур ржет.
Наконец, успокаивается, вытирает слезы, смотрит на меня:
— На чем я прокололся?
Боже… Что же за дебил? Ну сейчас ты словишь…
Молчу, подпуская в брови трагичности, сильнее поджимаю внезапно дрогнувшие губы:
— То есть? В смысле «прокололся»? Ты… Ты шутил? — последнее слово у меня выходит буквально из глубины души, из живота, примерно, с надрывом и клёкотом.
Тимур еще пару секунд улыбается на автомате, а затем медленно становится серьезным. И глаза его расширяются в изумлении и даже… страхе?
— А ты чего… серьезно?
Он напряженно ждет ответа, ищет его в трагично надломленных бровях и слезах, блеснувших в уголках глаз, а затем полностью постигает смысл сказанных мною слов и глубину жопы:
— Бля-а-а-а-а…
— Знаете что, Тимур Анварович, — холодно и обиженно отвечаю я, — я была о вас лучшего мнения! Как вы могли? Сначала обнадежить… А потом… — делаю паузу, вдоволь насладившись легким испугом и опасением на смазливой физиономии, и договариваю жалобно, — может… Хотя бы шапочку?.
После этого больше ничего не могу сказать, потому что Тимур с ревом: «Ах ты, мелкая разводила!», облегченно выдыхает и дергает меня на себя, злобно и радостно вжимаясь в губы жадным поцелуем.
И, вот клянусь, такой реакции я не ожидаю! Честно!
И оказываюсь к ней совершенно не готова!
Протестующе шиплю, пытаюсь оттолкнуть, но бесполезно, конечно же!
Он только сильнее заграбастывает, по рукам связывает своими лапами и жадно вгрызается в мой изумленно распахнутый рот.
Прикусывает губы, злобно и мстительно, его язык — жаркий и настойчивый. А еще — очень опытный.
По крайней мере, меня накрывает, и противостоять больше не получается. Не хочется потому что.
