Автор
Мышка в клетке описывает жизнь обычной девушки, которая после стрессовой ситуации возвращается домой, где все кажется нереальным и сложным. Проникновенно и мудро показывает дни будней в одиночестве, пытаясь найти смысл в маленьких повседневных хлопотах — от утреннего кофе до поиска идеального места для обеда. Мягкая атмосфера книги создает ощущение тепла и уюта, погружая читателя в мир обычной жизни с незаметными радостями и трудностями....
Петь, ты мне лучше скажи, только честно… О чем вы с Мелиховым в кафе тогда разговаривали?
— Откуда ты знаешь? — удивился Петр.
— Я была там… И кое-что слышала. Так о чем?
— Я… — Петр замялся, но через некоторое время все же продолжил, — Я просил Мелихова не досаждать тебе расследованием… По крайней мере, до тех пор, пока не будет хоть что-то ясно. Ты была в таком состоянии и я боялся за тебя."
"— Ты уверен, что разговор был именно об этом?
— Конечно! Зачем мне тебе врать? — Петр, казалось, был удивлен, но было не похоже, что он нервничает, или что-то скрывает.
Хотя черт его знает, если он столько времени выдавал себя за друга, может и сейчас все его слова, не больше, чем блеф.
Я, ни говоря больше ни слова, отключила звонок.
9.
Вечером, когда мы пили чай в терраске, я неожиданно сказала:
— Ты знаешь, а ведь там было что-то еще…
— Не понял?! Ты о чем?
— Говорю, сотрудница ваша, ну эта… Как ее… Ах, ну да, Белка… Говорит — любит, жить без тебя не может…
— Жить, говоришь, не может? — Макс вплотную приблизился и в упор посмотрел мне в глаза.
— Ага…
— Догадалась? Наконец-то… Значит, не такая ты все-таки дура, Мышка…
— Ну, боюсь тебя сейчас расстроить, но я всего лишь имела ввиду твой адюльтер. Но ты рассеял и мои сомненья по поводу всего остального.
Макс, не мигая, смотрел на меня. Белки глаз покраснели, на щеках заиграли желваки и вдруг он размахнулся и с силой ударил меня по голове, а потом еще и еще раз, пока я не потеряла сознание.
***
Очнулась в полной темноте, со звенящей от боли головой и солоноватым привкусом во рту. Попробовала встать, но ноги были закованы цепью, привязанной к крюку, торчащему из стены. В доме стояла тишина, Макса рядом не было.
— Макс! Макс! Будь мужиком — спустись… Я хочу поговорить… Как же последнее желание? Приговоренным всегда предоставляется последнее желание… Мааакс… — я кричала, что было сил, я хотела посмотреть на него, заглянуть в его глаза, понять… Что? Не знаю, но сидеть вот так в одиночестве не было никаких сил.
Он все-таки спустился. Не знаю, сколько прошло времени с моего заточения, но он пришел. Лязгнул замок люка, и я увидела слабый свет фонарика.
— Ну чего тебе? Мышей испугалась? Так чего Мышке мышей бояться. Мышка в клетке, дверка захлопнулась… — засмеялся он.
В последнее время Макс такой юморист.
— Смешно… Макс, скажи, зачем все это? Из-за денег, да? Так, на — забери.
