Автор
Мышка в клетке описывает жизнь обычной девушки, которая после стрессовой ситуации возвращается домой, где все кажется нереальным и сложным. Проникновенно и мудро показывает дни будней в одиночестве, пытаясь найти смысл в маленьких повседневных хлопотах — от утреннего кофе до поиска идеального места для обеда. Мягкая атмосфера книги создает ощущение тепла и уюта, погружая читателя в мир обычной жизни с незаметными радостями и трудностями....
"
"Когда мы начали жить вместе, вдруг оказалось, что Макс довольно жаден и скуп. Я еще училась, отец наотрез отказывался нам хоть как-то помогать и доходами заведовал только Макс. Доходами, кстати не делился, предпочитая сам планировать расходы и не давая на руки мне ни рубля.
Еще он частенько стал приходить навеселе, а то и вовсе пропадал на целую ночь, отговариваясь работой. При всем этом Макс был ужасно ревнив и буквально с самого начала отношений настаивал на нашей свадьбе, неоднократно делая мне предложение руки и сердца.
Вначале я, конечно, была не готова. Потом разногласия с отцом не давали мне повода затевать свадьбу, а спустя время этот брак мне был уже не нужен вовсе.
Макса это ужасно бесило, он часто стал срываться, и однажды очередная наша стычка закончилась синяком на моей щеке и его дисквалификации из моей жизни. Я, как побитая собака, понурив голову, вернулась к отцу. Макс слезно умолял вернуться к нему, обещал исправиться, плакал, угрожал, пел под моими окнами что-то, отдаленно похожее на серенады, и даже нанимал цыганский хор, видимо, надеясь таким хитрым способом растопить мое сердце.
И вот, ничем не наученная, я уже почти дала свое согласие, готовая все простить и поверить своему единственному мужчине, но тут отец встал в позу. И почему-то в этот раз я не посмела его ослушаться. Ревела дома в подушку, мама как могла меня успокаивала, то и дело нося мне ромашковый чай с конфетами. В доме отчетливо пахло валерьянкой и разбитой девичьей мечтой.
Это было летом.
А в теплом желтом сентябре отец повез нас с мамой на дачу.
Последнее, что я помнила из того дня, это страшный папин крик и удивленно-испуганное мамино лицо, прежде чем все исчезло. И не было больше вокруг ни картинок, сменяющихся друг за другом в свежевымытых окнах новенького внедорожника — папиной гордости, ни звука маминого звонкого и вечно молодого смеха, ни папиных ворчливых нравоучений о смысле жизни. Ничего этого больше не было.
А была темная, густая словно кисель, тишина.
Когда я очнулась, в палате возле кровати спал Макс. Единственный близкий человек, оставшийся рядом. Месяц в коме, и родители, похороненные без меня. С этим трудно жить. К этому не привыкаешь. И даже спрятать поглубже пока не очень удается.
Уже два года прошло с той страшной аварии, а сердце не заживает, не притупляет боль.
Все врут, когда говорят, что время лечит. Лечит психотерапевт, к которому я хожу уже полгода.
