В темное утро ледяного тумана, главная героиня, решившая ненадолго покинуть свой дом, отправляется к озеру. Мрак и безмолвие окружают её, но она не колеблется — ведь перед ней стоит важное дело. Каждый шаг становится предвестником сюжета, оттачивая мотивы героев и создаёт невероятную атмосферу тайны и загадки....
— Если они все еще на машине, их найдут и позвонят нам, — заявил он, но тут в голову мне пришло вот что: какой прок от этой машины, если Вадим уже разделался с Женькой? Она заезжала на работу, Вадим ждал ее, а потом, скорее всего, отвез домой и там, пользуясь ее беспечностью… Боже, я уже видела хладный Женькин труп, лежащий на пороге ее квартиры.
— Вдруг она еще жива? — воскликнула я, муж подпрыгнул и спросил:
— Ты что, спятила? — Но снова порулил к Женькиному дому.
— Рома, надо ломать дверь, — твердо заявила я.
— Анфиса, нас посадят в тюрьму за взлом чужой квартиры, — жалобно напомнил он, но ничто не могло остановить меня, и Роман Андреевич это прекрасно знал, вздохнул и сказал обреченно: — Пошли ломать.
Мы поднялись на лестничную площадку, Роман Андреевич вздохнул еще раз и, слегка разбежавшись, толкнул дверь плечом, раздался жуткий треск, и дверь, которой так гордилась Женька, в смысле ее крепости, распахнулась, я вбежала в квартиру с воплем:"
"— Женечка, я иду к тебе! — Но, к некоторому своему удивлению, подружку нигде не обнаружила.
— Где труп? — спросил Роман Андреевич, а я пожала плечами. — Может, съездим к Николаеву и взломаем дверь у него? Вдруг труп там?
— Мы не можем оставить квартиру открытой, — пролепетала я, и это было сущей правдой.
Я заплакала от жалости к себе и Женьке, конечно, тоже. Мы с мужем устроились на ее диване, где и продремали в обнимку до восьми часов утра. Ровно в восемь Ромке позвонили по радиотелефону, он выслушал сообщение, закатил глаза к потолку и заявил:
— Дорогая, мне срочно нужно на работу.
— Как ты можешь? — возмутилась я.
— Ты имеешь в виду Евгению Петровну? Она жива, здорова, если не считать небольших отклонений в психике, и с минуту на минуту появится здесь. — Роман Андреевич чмокнул меня в нос и буквально испарился.
— Что за дерьмо?! — завопила та в прихожей минут через двадцать. Я кинулась туда и увидела Женьку, злющую, но совершенно живую и без видимых увечий.
