В темное утро ледяного тумана, главная героиня, решившая ненадолго покинуть свой дом, отправляется к озеру. Мрак и безмолвие окружают её, но она не колеблется — ведь перед ней стоит важное дело. Каждый шаг становится предвестником сюжета, оттачивая мотивы героев и создаёт невероятную атмосферу тайны и загадки....
Вадим сделал шаг вперед и спросил испуганно:
— Она одна?
Роман Андреевич взглянул недоуменно, точно спрашивая: «Тебе что, мало?»
А я спросила:
— Это Инга?
— Нет, — ответил Вадим и вздохнул с облегчением: — Это не Инга.
— Значит, Людмила? — догадалась я.
— Понятия не имею! — крикнул муж и буквально вытолкал нас из дома.
Установить личность погибшей было нетрудно, документы находились в сумке, валявшейся тут же, в спальне. Степанову Людмилу Афанасьевну, двадцати трех лет, уроженку города Твери, удавили телевизионным кабелем.
— Черт-те что, — вдруг брякнула Женька, как всегда не к месту, мы разом уставились на нее, а она продолжила: — Кому это нужно? — Видя нашу заинтересованность, выразившуюся в округлившихся глазах и слегка отпавших челюстях, Женька решила развить свою мысль.
— Вот что, — вздохнула я. — Надо срочно связаться с Ромкой.
— Твой Ромка кинется в милицию…
— У Ромки голова лучше варит, когда речь идет о таких вещах. Если он скажет: без милиции не обойтись, значит, так оно и будет. Попробуем его все-таки уговорить.
Оставив Катерину на пороге ее дома в сильнейшем недоумении, мы бросились к машине и через несколько минут были в нашей квартире.
Найти Романа Андреевича все никак не удавалось, как на грех, он куда-то уехал, я готова была взвыть от отчаяния, потому что время идет, Женька нервничает, и долго сдерживать ее темперамент я не сумею. Мы торопливо выпили по чашке кофе, и тут зазвонил телефон, я кинулась к нему, надеясь, что нашелся муж, и услышала Верин голос.
— Анфиса, — рыдала она, — где вы пропадаете? Я звоню весь день.
— Что случилось? — пролепетала я, чувствуя, что бледнею.
— Не знаю… Господи, это какое-то безумие.
— Что безумие? Да говори ты путью, — влезла Женька.
— С ним что-то происходит. Он такой нервный. Он что-то знает о Лельке и не хочет мне говорить. Она жива? Скажите мне, ради бога, она жива?
— Что за бред? — попробовала я быть строгой.
