Блин, вот только забыла, и опять вспомнила, Марина от злости аж зашипела. И еще от того, что этот мелкий мерзавец стоит, лыбится, а должен давно уже покалеченный лежать. Покалеченный. Марине пришла в голову мысль.
- Слушай, - она подошла к Артуру поближе, ухватила его за край халата, потянула к себе, прошептала на ухо, - а ты себя тоже можешь лечить?
- Еще как, - подтвердил Артур. Показал на глаз, - представляешь, недели две назад какие-то хулиганы пытались меня избить, еле сбежал от них. Такой фингал был под глазом, на пол лица. Так за час его свел, правда, потом голова целый день болела…
- Ах ты мой умничка, - Марина погладила его пальцем по щеке. Она уже знала, как все обьяснит Максиму, и попробует тот что-то насчет долга сказать. Правда, придется способности парня раскрыть, а этот козырь она пока придерживала. Но все равно, правда вскроется, вон Машка - на работу выйдет, только слепой не увидит, как у нее быстро все зажило. Тут же вспомнила, что уже намекнула Вовчику на предстоящее мероприятие, надо будет что-то придумать, может быть в шутку перевести.
Артур высвободился из цепких пальцев хирурга.
- Что-то еще, Марина Валентиновна? Мне еще гипсовать двоих.
- Нет, иди.
Посмотрела вслед. Точно парень где-то спал, такой бодрый и веселый в пять утра, когда все как сонные мухи ползают на остатках кофейного топлива."
"Таким же бодрым Артур был, когда выезжал с парковки на мотоцикле. Рванул по просыпающейся Москве, по еще пустынным улицам, с появившимися трамваями и троллебусами, уже полными маршрутками. Мимо газонов, покрытых сверкающим в свете фонарей инеем, светящихся окон домов. Утро четверга – отличное время. Предпоследний рабочий день, вроде бы и не последний, но почти. А потом выходные, правда, не для всех.
Домой он приехал вовремя – чтобы увидеть, как хлопает дверь на его лестничной площадке, и из Пашкиной квартиры выскакивает Маша, злая, невыспавшаяся, с большой клетчатой сумкой, пиная ее ногами.
- Пошел в жопу, козел, - заорала девушка в полуоткрытую входную дверь, захлопнула ее, от удара дверь снова распахнулась, в проеме показался Павел – в майке и семейниках.
- Маш, погоди.
- Что еще?
- Вот, - он протянул ей зубную щетку. – Ты забыла.
Девушка аж задохнулась от злости.
- Засунь ее себе знаешь куда, - заорала она. – Урод, гандон сушеный. Чтоб ты сдох!
Паша помахал Артуру рукой, аккуратно прикрыл дверь.
- Маша, - позвал девушку парень.
- Тебе что еще надо, - красная как помидор брюнетка изо всех сил ткнула пальцем в кнопку лифта, посмотрела на палец, села у стены и заплакала.
- Ноготь сломала, - пожаловалась она Артуру.
- Знаешь что, мать, пойдем-ка ко мне, - тот ухватил девушку за руку, поднял ее, - кофейку попьем, о делах наших скорбных покалякаем. А ты спать иди, - крикнул он в сторону Пашиной двери, чуть приоткрытой.