Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
В некоторых местах в виде пушистой лёгкой шапочки принося с собой аромат цитрусовых и фруктов, распускался гиацинт.
Среди этого благоухающего и прекрасного цветения в саду, глубоко задумавшись о чём-то и совершенно не обращая никакого внимания на оживление в природе, опустив тяжело голову, в кресле сидел молодой человек. Взгляд его был совершенно отсутствующим. Но подул лёгкий ветерок, и листва таинственно зашуршала в ветках деревьев, молодой человек вдруг оживился, он огляделся по сторонам. Ему вдруг показалось, что он услышал знакомый голос, принесённый ветром, и этот голос был тихим, спокойным и зовущим к себе.
– Кристи? Это ты? – вслушиваясь в звуки природы, произнёс мужчина.
– Ты здесь… Я знал, что ты придёшь. Прошу тебя, не уходи…
Немного помолчав, глядя на крокусы и лютики, он произнёс:
– А помнишь, Кристи, как ты любила рассматривать эти первоцветы, появившиеся с первым оживлением природы, с приходом самой весны? Ты могла подолгу рассматривать их, склонившись над ними так низко, словно видела в них что-то особенное и совершенно незаметное чужому взгляду.
Молодой человек был так увлечён беседой с кем-то, что не мог заметить, как к нему подошла его мать, лицо которой было усталым и озабоченным, и его дядя, высокий статный мужчина, но уже в том возрасте, когда прожита большая часть жизни.
– Что происходит? – спросил в ошеломлении брат у сестры. Она тяжело покачала головой и тихо сказала:
– Так он разговаривает с ней каждый день, словно она жива и находится где-то рядом. Что с ней ничего не случилось. Я не знаю, что делать. Мне кажется, я сама скоро сойду с ума от всего этого.
Сестра внимательно посмотрела на брата. В её взгляде была мольба о помощи, хоть о какой-то надежде на искру просветления сознания её сына.
