Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
Затем я почувствовала, как меня обняли и, успокаивая, начали гладить по голове.
– Успокойся, Кристи. Прошу тебя, успокойся. Я знаю, как тебе сейчас плохо, и что ты сейчас чувствуешь. Лучше поплачь. Поверь, тебе станет легче. Я испытывал такие же чувства, что и ты. Со мной было то же самое, когда умер мой отец.
Но я слышать ничего не хотела. Я продолжала вырываться и сильно била кулаками по груди того, кто не давал мне вырваться из крепких тисков. Когда же мои силы окончательно иссякли, а руки отказались подниматься на того, кто всё это время смиренно и безропотно терпел мои отчаянные побои, я подняла глаза и сквозь пелену слез увидела Макса.
– О, Крис, – покачал он головой. Затем снова прижал меня к своей груди, желая тем самым оградить от всего.
Прошло несколько месяцев. Спустившись однажды в гостиную, крёстная сообщила, что очень скоро Макс уедет учиться в Англию, этому поспособствовало то обстоятельство, что единственный брат крёстной – солидный мужчина пожилого возраста – имел свою большую строительную компанию и был довольно состоятельным человеком, но одиноким и бездетным, и единственной его надеждой был племянник – Макс, на которого он возлагал большие надежды.
– Кристи, – столкнувшись однажды со мной в дверях гостиной, произнёс взволнованно он. – Меня не будет здесь какое-то время. Но знай, это совсем не значит, что я не слышу и не вижу тебя.
– А главное… Береги себя. Одевайся теплее и не принимай все невзгоды близко к сердцу.
