Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
В этот момент Макс перевёл взгляд с портрета на меня.
– Хм… – он улыбнулся. – Так ты у нас отличница, Кристи? И тобой по праву гордится школа? Почему же ты нам не говорила об этом?
– Вы не спрашивали, – тихо сказала я и, смутившись, опустила голову."
"– Не удивительно, – задумчиво произнёс он, глядя на меня. – Тем более что скромность тоже является твоей отличительной чертой. Ну, что, Кристи, расскажи мне, как ты тут поживаешь, особенно… – он вдруг замолчал, остановившись на последнем слове. Я, недолго думая, ответила, что у меня всё хорошо.
– Хм, и сомнений быть не могло, что ты так ответишь. А поподробнее? Не грустишь ли ты здесь и не скучала ли ты всё это время?.. – он снова замолчал. Я смутно понимала, о чём он говорит и что значат его слова, и лишь продолжала молча слушать его.
– Может у тебя за это время появились какие-нибудь друзья, Кристи?
Я пожала плечами. Несомненно, я лукавила, у меня действительно появилась одна школьная подруга, но говорить о ней было не в моих правилах.
– Ты не хочешь говорить об этом, Кристи? – уже усмехнувшись, сказал он.
– Ты и впрямь необычная девочка. Другие бы девчонки уже защебетали о своих подружках, но только не ты, вне всяких сомнений. Он снова улыбнулся, покачав головой. Мы направлялись по длинному коридору в школьную раздевалку. С трудом отыскав в раздевалке своё пальто, я принялась искать в рукавах и карманах шарф и перчатки, но, к сожалению, не обнаружила ни того ни другого, только свою вязаную шапку.
– Что-то случилось, Кристи? – настороженно посмотрев на меня, спросил Макс.
– Нет, – ответила я, подумав про себя, что если завтра смогу прийти в школу пораньше, то, возможно, найду свои потерянные вещи, и, молча одевшись, направилась к выходу.
– Постой, Кристи, – сказал он, догнав меня, когда мы вышли на улицу.
– Разве ты не видишь, что на улице холодно? Где твой шарф? Я смотрю, и шея вся открыта, и что с твоими варежками? – посмотрев на мои оголённые руки, спросил он. Я молчала, не зная, что ответить.
– Ясно, – помолчав, сказал он.
– Не надо, – покачав головой, сказала я.
