Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
Ну же, Кристи, догадайся: в ком одном? Кто он? Кто может вмещать в себя весь мир и посвятить ему всю жизнь? Я покачала головой, пытаясь скинуть с себя это навязчивое мысленное оцепенение.
– Ну же, Кристи? – не унимался он, уже сказав свои мысли вслух. – Что говорит тебе твой голос разума? Загляни в свои самые потаённые глубины души. Ведь в те самые глубины удаётся заглянуть далеко не каждому, потому как над этим нужно или много размышлять, или иметь чуть ли не гениальную интуицию и чувства, то, что исходит искрой, озарением изнутри человеческой души… Или, – продолжал он, – духовно соединиться с тем наивысшим, что может быть только в твоей душе, скажем, с истоком самого возвышенного и гениального чувства на земле.
«И этим познанием может служить кто-то тот один?» – подумала я про себя, но, сама того не ведая, произнесла свои мысли вслух, и он услышал их.
– Совершенно верно, – заключил он.
Слушая его, я духовно всё больше проникалась его мыслями и чувствами и тем больше ловила себя на мысли, что он, сам того не ведая, раскрывает какую-то сущность и моего мировоззрения.
– Кристи, этот волнительный и глубокий свет в твоих глазах говорит мне о том, что это мироощущение подвластно только нам.
Я вздрогнула, мне показалось в какой-то момент, что он читает мои мысли.
