Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
– Кристи? – воскликнул он, заметив меня и то, что я ищу книгу на полках с философами, удивлённо спросил:
– Ты интересуешься философией?"
"– В некоторой степени, – всё ещё осматривая огромную полку с книгами, ответила я.
– Что же, неожиданно, – заключил он и, поднявшись из кресла, подошёл к той же полке, у которой сейчас остановилась я. Он достал одну из книг философов и, держа её в руках, но не открывая, произнёс:
– Мыслить – значит говорить с самим собой… Слышать самого себя, – напевно произнёс он. – Правда, я запамятовал.
– Кант, – вслушиваясь в его слова, сказала я.
– Хм. Верно, – немного удивившись, ответил он. – Всё извне входит в душу посредством чувств, тщетно, если ты не одерживаешь победу над самим собой… – сказал он.
– …и ничто не войдёт в ум, если прежде не войдёт через чувство, как сказал Аристотель, – закончила я.
– Ты не перестаёшь меня удивлять, Кристи.
Он подошёл вдруг ко мне настолько близко, что мне показалось, что я услышала его дыхание.
– Ну, тогда поговорим о более высоких чувствах.
Сейчас его взгляд настолько сильно пронизывал меня, что я невольно смутилась и опустила глаза.
– Ты не ответила, Кристи, – продолжал он. Поразмыслив немного, я сказала:
– Пожалуй, я соглашусь с этим.
– Хм… Странное дело вкусов, особенно когда они совпадают, – заметил он. – Хотя куда важнее, когда ум и сердце в ладу с чувствами.
– В том случае, если сила чувств идёт из самых глубин сердца, – сказала я.
– Ты хочешь сказать, раз сердце лежит ближе к душе, то и все чувства имеют особую связь с ним? – произнёс он. Сейчас его взгляд источал мягкий, лучезарный свет.
– Хорошо, Кристи, тогда почему то, о чём мы говорим, не смешивают с чувственными привязанностями, и считают, что оно царит над хаосом низших чувств?
– Чувственная привязанность, как мне известно, имеет внешние проявления, а не духовную природу и её суть, – сказала я.
– Что свойственно мирским впечатлениям, которые не дают ни уму, ни сердцу покоя, – с иронией сказал Макс. – Именно так, разум познаёт мир вещей.
– Но тот, же рассудок, обладающий чувственным восприятием, порождает желание получать…
– …наслаждение. Ты это хотела сказать, Кристи? Что свойственно низким чувствам.
Я с удивлением посмотрела на него.
