Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
Увидев меня, она тяжело развела руками.
– Как же так, вы, кажется, совсем забыли про нас. Хозяин уже не раз спрашивал у меня о вас, и хозяйка обеспокоена тем, что с вами происходит. Одна только эта… – она недовольно сморщила лицо, как я поняла, речь шла о Веронике, – всем довольна и ничто её не заботит…
– Хорошо, Мария, я исправлюсь, – уже улыбнувшись ей, сказала я, подумав про себя, что очень скоро мне придётся расстаться с этой доброй милой женщиной, которую я знала с детства и которая, как я заметила, относилась ко мне всегда с особой заботой и вниманием, и расстаться, думаю, придётся навсегда!
Этим же вечером я спустилась к ужину, что в последнее время делала крайне редко.
За ужином крестная, увидев меня, очень обрадовалась и начала подробно расспрашивать меня о том, как обстоят мои дела в колледже и всё ли у меня успешно, как, впрочем, она и делала всегда. К ней снова присоединилась Мария, подавая на стол, она в солидарности с крёстной интересовалась моими успехами на практике в школе.
Я решила пока ничего не говорить им о том, что скоро уеду, потому как у меня был ещё целый месяц. Вероника в то время, равнодушно сложив ногу на ногу и нервно ими болтая, думала о чём-то своём.
…После ужина Макс, выходя из-за стола, вдруг обратившись ко мне, сказал:
– Кристи, зайди, пожалуйста, в библиотеку. Мне нужно поговорить с тобой. Да, и… прошу, нас не беспокоить, – обратившись уже ко всем остальным, сказал он.
– Макс, но я хотела…
Он высвободил свою руку и жёстко сказал:
– Разве я неясно выразился, Вероника?
Его тон заставил её подчиниться, и она, молча выйдя из-за стола, направилась к себе, при этом бросив в мою сторону ядовитый и злобный взгляд.
