Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
Я снова попыталась вырваться от него, потому как мучительным было осознание того, что мне приходится сейчас стоять перед тяжёлым и терзающим всю мою душу выбором. Я словно онемела вся. В моей голове быстро и бездушно проносились мысли о том, что вот сейчас он снова засмеётся надо мной, нанеся мне в следующую минуту сокрушительный удар, который окончательно разорвёт мне душу. Но тут сквозь эти мысли меня охватило другое, нарастающее и усугубляющее своё превосходство чувство, что он говорит правду, и об этом сейчас свидетельствовало всё его лицо: его мимика, его жесты, абсолютно всё.
– Ты не веришь мне? – с беспокойством произнёс он. Я молчала в ответ.
– Но, Кристи…?
Тогда я, не выдержав, сказала:
– Ты уже однажды посмел…
– Ах, вот в чём дело, – поняв, о чём я, встрепенулся он.
Но, снова не услышав моего ответа, он взял моё лицо своими дрожащими руками и поцеловал меня.
Я почувствовала, как у меня закружилась голова.
– Ну, теперь ты веришь мне, Кристи? – снова посмотрев мне в глаза, спросил он. Не услышав и на этот раз ответа, он поцеловал меня снова, с еще большим чувством.
– Ну, же… Кристи?
Наконец, заметив, по-видимому, в моих глазах то, что он хотел всё это время увидеть, он вдруг взмолился:
– О, силы небесные. Она наконец-то услышала меня.
