Ночью город засыпал, и только холодный дождь стучал по старым фонарикам. Мы шагали молча по улицам, их прохожие замершие в растерянности перед тревожным шепотом бури за окном. Казалось, каждый звук нарастает до безумия — будто душа каждого из нас готовится к самому жуткому чудовищу....
На окнах висели цветные, собранные пышными сборками, занавески, из-под которых выглядывал белоснежный тюль. Я начала раскладывать свои вещи, а когда управилась, то подошла к окну, за ним было слышно весёлое и дерзкое щебетание птиц. Солнце яркими лучами врывалось в комнату, освещая её особым тёплым светом.
Перед моим взглядом открылся красивый сельский пейзаж: приятная зелёная лужайка, из-за которой выглядывала лесная долина из деревьев хвои, берёз и сосны. Посередине долины, петляя извилистыми зигзагами, тянулась тропинка, стремительно уносившаяся в призрачную даль.
На следующий день я, проснувшись и приведя себя в порядок, направилась в школу. Там директриса представила меня как нового молодого педагога, по её предположениям, возможно, подающего в будущем большие надежды, новому коллективу, где меня приняли довольно учтиво и радушно.
Мы, как мне показалось, быстро подружились с хозяйкой дома, где я остановилась. Она попросила называть её Эммой, хотя из-за её возраста я смущалась следовать её просьбе, но спорить с ней было бесполезно. Эмма была подвижным и бодрым человеком и любила заниматься садоводством и кухней, что у неё неплохо получалось.
День за днём проходили стремительно…
За всей школьной суматохой и подготовкой к учебному году я не заметила, как наступила осень. Хрупкие жёлтые и красно-коричневые листья просвечивали тонкими дырочками, окутанные лёгкой паутинкой, слабо просматривающейся на солнечном свете. Они мягко стелились под ногами, осыпая всю землю красочным ковром.
Солнце светило по-прежнему ярко, хотя и уходило после полудня из вида. Но его тепло и свет давали особый уют осенней природе."
"Меня радовали задорные детские глаза, наивные милые улыбки и маленькие детские руки, когда на уроках, желая ответить, они в нетерпении тянулись высоко вверх. Всё это каким-то образом согревало мою печальную и ещё не затянувшуюся от прошлых ран душу.
