В третий день после обыденности, подспудное опасение окутывало сердце главного героя. Все казалось спокойным и знакомым, но втайне от него в воздухе пахло чем-то неуловимым и странным. Ничего необычного не происходило на поверхности жизни, зато под собой скрывались непонятные изменения — и это тревожило....
Что все находятся в медсекции? Ходил один среди тренажёров, и мне было дико одиноко. Хотелось хоть с кем-то поговорить и обсудить пришествие.
— Да идут они все!
Громко высказал всё что о них думаю, отправился на летный тренажёр. Стрелять мне совсем не хотелось. Наверно настрелялся в живую. Вот только когда я зашёл внутрь тренажера, ко мне пришло осознание, что я недавно убил восьмерых разумных. При этом ни один из них мне ничего плохого не сделал. Просто пошёл и сделал. Переступил через невидимую черту и открыл счёт убийствам.
Надо же, я здесь остался не один. Когда вышел с тренажера, на палубе находилось трое абордажников. Похоже их, как и меня, недавно выпустили из капсул. Одним из них был Крис. Жив! Я искренне был рад его видеть. Парни обсуждали между собой кому и куда прилетело.
Быстро выяснилось, что по их понятиям мы считались легкоранеными. Хотя у меня была практически отстрелена одна рука. Всё плечо, часть груди и спины отличались по цвету кожи.
Вернувшись в каюту решил узнать есть ли запись моего боя?
— Искин.
Голограмма появилась.
— Скажи, сохранилась запись моего боя?
— Запись отсутствует. Камеры были в повреждены во время абордажа и записи не было.
— Мой статус на момент боя?
— Временный военнослужащий.
— Значит мне должны полагаться какие-то денежные выплаты?
— Конечно зарплата, боевые и трофейные. Вся сумма будет посчитана и перечислена по возвращению на базу.
— Вот это совсем не плохо. Хотя бы какие-то местные деньги.
— Меня завтра не будить! Слышала?
— Подтверждаю.
— И при пожаре выносить первым!
С мыслями куда мне можно будет потратить денежку уснул.
