В третий день после убийства контрабандистов СБ, я осторожно вернулся к облюбованному ангару. Снова оказался там со своим новым другом, Слимом. Сейчас смотрю в слуховое окно на станцию: закат делает её особенно красочной и пугающей одновременно. Всё вокруг не изменилось — ни люди, ни обстановка, но теперь я знаю ещё больше тайны этого места....
— Ничего не говори, я тебе уже говорил мне бы твои проблемы."
"— С себя будет тысяча за взлом всего этого.
— Не вопрос, только будет ещё скафандр и винтовка.
Когда я пристроил винтовку на пассажирском отсеке аэробайка, сверху прикрыл её своей рубашкой, а теперь сдёрнул её с неё.
— Это же последняя модель — сказал Слим, когда увидел её — Она ведь кучу кредов стоит.
— Взломать сможешь?
— Наверно, нужно пробовать.
— Пробуй.
Пока он занимался раскодировкой бластеров и игольников, достал из багажника трофейный скафандр.
— Слим для всех я просто покупатель. Прихожу периодически в магазин и что-то покупаю. Лично ты меня не знаешь. Для тебя так будет лучше. Так и говори, если будут обо мне спрашивать.
— Понял тебя.
Он ушёл обратно в магазин, а мне было как-то неспокойно за него. Прислушался к себе, но так и не понял, что мне хочет подсказать интуиция. Похоже, нервы шалят. Впрочем, это было неудивительно. После него вылетел к Дису. Он был на месте, но занят. Пришлось прождать около часа во дворе его клиники пока он освободиться. Он опять вышел со своим прибором для нейросетей и линейкой.
— Привет. Ты что-то ко мне зачастил?
— Я не специально так получилось.
— Рассказывай это кому-то другому, четверых положил и не специально.
— Они сами на меня напали.
— Верю.
— Откуда?
— Нейросети не определяются. Сам посмотри.
Он показал мне прибор. Там показывало нейросеть, и дальше были просто прочерки.
— Может он у тебя сломался?
— Нет, прибор рабочий.
Он навёл на себя и прибор высветил, что у нейросеть медик вторичная.
— Действительно работает. Что тогда не так с этими нейросетями?
— Это значит, что нейросети у них полицейские или СБ.
— Я хотел себе такую установить.
— Это невозможно. Они при снятии или смерти владельца разрушаются полностью. Эти, судя по всему, уже разрушились.
Сказать, что я был расстроен, это ничего не сказать. Кто мог знать, что вот так получиться с нейросетями. Все мои планы рухнули в один момент. Вдобавок меня теперь активнее искать будут.
— Может можно с ними что-то сделать? — с последней надеждой в голосе спросил его.
— Ничего не сделаешь, только на выброс.
— Совсем никак?
— Никак.
