Ждать больше не было сил. Мое сердце билось в предвкушении приближающейся опасности. Наблюдая за мерцанием резонаторов и космическими линиями, я затаил дыхание. Вот она, долгожданная встреча с новой системой — но как же не хотелось расставаться со старыми знаками!
Мила была одета в парадную женскую форму такого же кристально белого цвета и держала в руках сумку.
— Ты почему не одет? Нам выходить нужно? — спросила она.
— Ты же знаешь что я псион и у меня плохое предчувствие. Я не должен туда идти.
— Почему?
— Случиться что-то плохое
— Что там может случиться? Там будут самые охраняемые люди империи, и охраны будет больше чем охраняемых.
— Вот это и плохо.
— Одевайся. Всё будет хорошо. Лера он идти не хочет.
В комнату зашла Лера тоже одетая в парадный мундир. Обе выглядели на все сто.
— Почему ты не хочешь идти? — спросила Лера
— Мне нельзя. Случиться что-то плохое. Предчувствие меня не обманывает.
— А как мы?
— Давайте вместе не пойдём.
— Мы не можем. Нам награды будут вручать.
— Тогда идите, а я здесь останусь, надеюсь, с вами всё будет хорошо.
— Как мы без тебя?
— Нормально. Вы красавицы. У вас там от кавалеров не будет отбоя, так что не переживайте, без внимания не останетесь.
Они, конечно, были расстроены, но в дело вмешалась тяжёлая артиллерия в виде отца Милы. Не знаю, как он оказался в нашем гостиничном номере. Он зашёл ко мне в комнату, за ним зашла мама Милы. Оба были в парадных мундирах. Маму Милы я увидел в первый раз. Раньше я не подозревал о её существовании. Мила была копией мамы. Если бы не разные мундиры на них я мог бы их перепутать. Не знал, что у неё и мать на службе. Мама Милы оценивающе осмотрела меня с ног до головы.
— Собирайся. Это приказ! Ты обязан выполнять мои приказы!
— Послушайте. Мне туда нельзя. Случиться что-то плохое со мной.
— Ничего с тобой не случиться. Получишь награду и потанцуешь немного. Одевайся!
— Потом не говорите, что я не предупреждал, если что.
— Одевайся быстрее. Мы опаздываем."
"Пока я натягивал на себя мундир, а он был в обтяжку. Мама Милы не прекращала меня рассматривать. Меня это стало напрягать, и я обратился к ней.
— Не нравлюсь?
— Нравишься. Теперь понимаю, что Мила в тебе нашла.
— Что?
— Есть в тебе что-то дикое, звериное.
Я уже и оделся и пошёл на выход из номера. Проходя мимо неё, наклонился к её ушку и тихонько прорычал. В след услышал.
— Зверюга.
— Есть немного.
Непростые родители у Милы и в семье главная мать. Хотя характером Мила в отца. Похоже, это были смотрины. Интересно прошёл я отбор как подходящий самец для их дочки.
