Думаешь, здесь выжил кто-то?
— Конечно, спрятались в этом помещении. Они отсюда ушли и больше не вернулись. Здесь давно никого из разумных не было. Одни звери вокруг.
На всякий случай замерил уровень радиации и других опасных излучений. Всё было в норме. Впрочем, скафандр предупредил бы меня об этом раньше.
Утром мы решили осмотреться вокруг и обнаружили остатки дороги. Я хотел идти по ней, а Мила предлагала идти напрямую по лесу. Выбрали её вариант. Неизвестно куда вела эта дорога. Она уходила немного в сторону. Во второй половине дня мы вышли к колонии. Вернее, к тому, что от неё осталось, а от неё остались только руины. Везде виднелись воронки от бомбардировки. Биологический сканер показывал отсутствие живых объектов поблизости.
— Что у тебя на сканере? — спросила Мила, когда мы уже два часа бродили среди развалин.
— Пусто. Здесь нет живых.
— Нужно искать место для ночёвки.
— Здесь как-то мрачно.
— Не обращай внимания, я был в местах и похуже.
— Всё равно. Мне как-то не по себе.
— Это всего лишь развалины, не больше. Здесь уже давно нет живых.
— Они тут мирно работали и жили, а потом их разбомбили.
— Что поделаешь… Мы здесь точно не причём.
— Здесь, наверно, тысячи погибли.
— Это было давно, и мы в этом не виноваты, так что не забивай себе этим голову. Посмотри вокруг — скоро всё лесом зарастёт.
Лес, действительно, постепенно завоёвывал всю территорию колонии. Около небольших домов колонистов, вернее, того, что от них осталось, уже росли деревья. Пока не очень высокие, но через десяток лет, может, немного больше, здесь будет расти лес, как и на остальной планете. Вообще размеры колонии поражали. Мы больше двух часов бродили среди развалин, но их окончания не было видно. Местами чудом сохранились здания и даже вывески на них. Несколько раз мы натыкались на давно разграбленные торговые точки. Наверное, это была работа планетарного десанта. В центре города начались многоэтажки, точнее их остатки. В каких-то местах уцелело несколько этажей, и почти отсутствовали воронки. Мы поднялись на четвёртый этаж такого здания. Внутри здания было всё разобрано. Не осталось ничего деревянного — возможно, всё сгнило или сгорело после бомбардировки. Мила рассматривала окрестности в бинокль, и я подошёл к ней.
— Пусто. Здесь нет живых.
— Ничего интересного. Если здесь и были выжившие, то они покинули это место. Знаешь, что странно?
— Мы не встретили на дороге обломков крупного транспорта.
— В гаражах я видела несколько раз ржавые остатки непонятно чего.
