Автор
В динамичной Нью-Йорке Нют получает призыв из опасности: ей нужно помочь клиенту на миллион долларов. Тем временем, она жалеет о своих текущих обязательствах, но не может отказаться от нового и критически важного заказа. На миг в ее голове рушится равновесие между прибылью и ответственностью, создавая напряженную атмосферу непредсказуемого драматизма....
Ты вышла?
А я не знала, что ответить, потому что выйти прямо сейчас просто не могла. На меня в упор смотрели холодные серые глаза, чей обладатель вернулся из другого города. И я бы очень не хотела, чтобы эти двое встречались.
— Да, я уже выхожу.
— Ань, всё нормально?
— Нормально, Стас. Не переживай, скоро буду. Всё, давай, целую.
Сбросила вызов и сунула телефон в карман. Стеклянная дверь была единственной преградой, разделявшей меня со сводным братом.
За полтора года он совсем не изменился. Только крепче на вид стал и взгляд увереннее, всё с той же холодной насмешкой.
— Привет, Нюта.
— Какого хрена ты сюда припёрся? — чуть ли не прошипела в ответ. — Насколько помню у тебя запрет на наши встречи. Вот и проваливай обратно!
Денис осклабился, но продолжал стоять на месте."
"— Отец мне не указ. Ты прекрасно это знаешь, — он вытащил руки из карманов и протянул ко мне, делая шаг на встречу. — Я соскучился, сестричка.
— Да пошёл ты!
Попятилась назад и упёрлась спиной в двери.
— У тебя голос прорезался, родная? Я бы так не кричал, иначе кто-то может неправильно нас понять, — он сделал ещё пару шагов и упёрся руками поверх моих плеч. Нависая, словно удав, заглядывающий своей жертве в глаза. — Я же с миром. Прощения попросить.
— За что именно, Денис? За то, что подставил мою мать или за то, что фактически вынудил сбежать из дома отца? Чего ты пришёл?
Кривая улыбка расчертила губы.
— Твоя мать сама виновата, что путалась с любовником. Я только подтолкнул батю к нужным подозрениям. Ну а то, что он избил её до полусмерти и выкинул на улицу, уже не моя вина, а его.
И словно лента кинофильма перед моим внутренним взором проносятся воспоминания. Отчаянный вопль боли и унижения, кровь на избитом обнаженном теле и спутанные светлые волосы.
«Ненавижу тебя, сука!»
Хлёсткий удар и хруст ломаемого тонкого носа. Жалобный всхлип, хрип.
«Не трогай её. Папа, пожалуйста, не надо!»
Но грузный мужчина не слышит моего вопля, который тонет в звуках новых ударов и женских криков. Его разум охвачен пламенем ревности, и плевать, что любовник сбежал, поджав хвост. Почему-то больно он хотел делать именно ей.
— А ты… Я не вынуждал сбегать, родная. Я наоборот желал, чтобы ты осталась со мной.
Я поморщилась от очередного намёка. Единственное, что вызывал во мне Денис было отвращение. До тошноты.
