Автор
В мире из стальных зеркал и мрака тенью покрыт, звериные войсы гремят в воздухе. Сказку рассказывают ветки на солнечных облаках, и ты обещаешь быть рядом, лишь усни со мной. Твоё сердце ждет, словно зов тайны и любви; я – твой герой, готовый проклясться за тебя.
Конечно, попадались те, кто видел его насквозь, но таких людей было немного. С годами он только отточил свое мастерство.
С того момента прошло много лет, Шкуратов успел разбогатеть, войти в художественный мир как меценат и покровитель молодых талантов. Открыть галерею, реставрационную мастерскую. А также досконально изучить черный рынок и поднатореть в скупке и продаже краденых полотен и предметов искусства. Пожалуй, его знали далеко за пределами страны, в разных прослойках общества, и ему это очень льстило.
«Идальго и Бернардита. Поцелуй под яблоней». Этот шедевр начала двадцатого века испанского экспрессиониста Эрнесто де Кесада попал к Шкуратову случайно. История случилась грязная, пришлось заметать следы, и теперь он хранил полотно пуще зеницы ока. Поврежденная в передрягах и переездах войны (трофей Второй мировой) картина пострадала, но, бесспорно, оставалась шедевром, за который музеи Европы и частные коллекционеры выложили бы суммы с шестью нулями, предложи им кто-нибудь приобрести «Поцелуй».
Он уже предвкушал момент, когда появится копия. В не менее талантливом исполнении, чем оригинал. Слухи не заставят себя ждать, и о том, что картина на самом деле существует, заговорит весь мир. Цена на черном рынке взлетит в несколько раз, вот тогда Геннадий проснется королем.
Просто чудо, что этот старый болван обратился к нему за помощью. Шкуратов готов был рассмеяться судьбе в лицо. Теперь он разжился еще и «Боярыней Ямщиковой».
Шкуратов приехал в свой загородный дом и, оставив охрану за дверьми, показался в холле. Сбросив туфли, прошел босиком по паркету на летнюю террасу, а уже оттуда заглянул в мастерскую, расположенную в отдельной пристройке."
"– Здравствуйте, Генрих Соломонович, – вежливо поздоровался со своим пленником, который угрюмо ссутулился на стуле у окна и даже не повернул головы в его сторону.
На ореховом столе стояли дорогие шахматы, и Шкуратов, задержавшись возле игральной доски, сделал ход конем.
– Ты смотри. Шах!
Руслана Тарханова который день била странная злость.
