Автор
На этот раз – да! В глазах Дункана Макинтоша сквозило сомнение: все правда? Но мальчик не ошеломил его испугом, наоборот, вызвал лишь решимость продолжить рассказ. Один из самых запутанных эпизодов клановой истории готов рассказать он именно сейчас, словно нарушив границы сказки и вплетаясь прямо в ткань реальности....
И уж тем более никогда не усвоит, какое платье какому времени дня приличествует или как надлежит обращаться к баронессе, а как – к супруге епископа. А что будет, если она все перепутает? Ведь именно этого как огня боялась матушка: что ее дочки выставят себя и ее заодно круглыми дурами, взяв за столом не ту вилку или оказавшись недостаточно хорошенькими и умненькими в сравнении с английскими барышнями!"
"Меган была уверена: ее все равно поднимут на смех все эти лощеные лорды и леди – и за типично шотландскую легкую картавость, и за порывистую, лишенную всякой плавности походку, такую, словно она всю свою жизнь только и делала, что бегала по холмам и долинам своей родины.
Поднявшись по овечьей тропе, Меган остановилась, любуясь раскинувшейся внизу долиной Глен Дориан, озером, где искони обитали выдры… Она позволила ароматному ветру опьянить себя, и вот уже исчезли страх и неуверенность… Меган вскинула вверх руки, ветер наполнил ее легкие – и ей почудилось, что она летит, летит над холмами и горами.
– Ох, ты едва не напугала меня, девочка! – раздался вдруг голос.
Открыв глаз, Меган увидела пожилого человека с трубкой, отдыхающего среди цветущего вереска.
Меган вновь почувствовала под ногами землю и поплотнее запахнула полы своего плаща.
– Простите… Я вас не сразу заметила, – стыдливо произнесла она. – Прекрасный денек, не правда ли?
Старик, сощурясь, глядел на небо.
– Еще до темноты польет дождь. На горизонте уже собираются тучки. Я как раз наблюдал за ними – они движутся сюда, в долину.
Меган заслонила ладонью глаза и принялась вглядываться вдаль. На горизонте она и впрямь увидела гряду белых облачков, которые показались ей совершенно безобидными.
– Каким ветром тебя занесло сюда, девочка? Разве не следует тебе быть дома и помогать матери? – строго спросил старик. – Разве не надлежит тебе прясть шерсть и печь лепешки?
Услышав такое, Меган заносчиво вздернула подбородок, однако тотчас почувствовала себя виноватой. Ей сейчас надлежало делать кое-что похуже: упражняться в науке светской беседы на английском языке.
