В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
— Крапивин, матом тебя прошу, уймись, — разозлилась она, не понимая его неуместного спокойствия. Сама в пяти минутах от истерики, а он сама невозмутимость. Хотя… Это же Крапивин. Разве что-то в этой жизни может его изменить? Их отношения разве может что-то изменить?
— Никак не могу. Меня так давно сволочью никто не называл, мне аж не по себе.
— Дима, ты сволочь.
— О, да-а-а-а, — с придыханием протянул он, чуть пригнувшись к ней.
— Негодяй и подонок, — добавила, поддерживая игру.
— Все. Я почти счастлив.
— Можем отойти куда-нибудь в укромное место, я тебе еще по роже дам, и тебе вообще захорошеет.
— Мы обязательно отойдем куда-нибудь в укромное место, но совсем не для этого.
— Нет уж, на этом моя миссия выполнена. Взбодрился, теперь оставь меня в покое.
— Пойдем потанцуем, — предложил, протягивая руку. — Всего один танец. Я прошу.
Катя поглубже вздохнула, чтобы отказать, но отказать не смогла. Хотела, но не смогла. Соскучилась. Смотрела на него, а в груди будто кто-то горящие угли ворочал.
— Ладно.
— Мне хватит. Бежать уже поздно, моя драгоценная Катрин, на нас все смотрят.
Он ухмыльнулся, прижимая ее к себе, она сгримасничала. «Драгоценная Катрин» теперь звучало очень двусмысленно.
— Конечно смотрят. Местное общество только свободно вздохнуло, почувствовав наш разлад, а ты тут со своими танцами. Чувствую, как мне в спину вонзаются ножи. Ах, это же сын губернатора! Ах, как он может встречаться с этой малолеткой! Ах, Шаурина, она же такая наглая и беспардонная!
— Так и говорят?
— Нет, не так.
— Не обращай внимания на то, что говорят.
— Я и не обращаю. Меня не научили плевки растирать.
Чувствовал, что пальцы ее подрагивают, и сильнее стиснул ладонь. Коснулся губами шеи, чуть крепче прижимая к себе за талию. Катя нервно сглотнула и напряглась.
— Что ты делаешь? Прекрати, — попыталась оттолкнуться от него, но он не позволил."
"— Я соскучился по тебе, моя дорогая Катрин.
— Дима, поаккуратнее. Тут повсюду фотографы. Потом вылезет какое-нибудь фото, на котором мы танцуем, а ты лапаешь мой зад.
— Это будет самое крутое семейное фото.
Она некоторое время смотрела ему в глаза, потом твердо заявила:
— Я никуда не пойду с тобой.
Он снова улыбнулся:
— Ты научилась читать мои мысли. Это прекрасно.
— Угадать, о чем ты сейчас думаешь, много ума не надо. Не пойду.
— Пойдешь.
— Нет.
— Пойдешь.
