В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Раньше казалось, что не сможет отпустить все горькое — не забудется оно. Но сейчас все острое и тревожащее стало безвкусным и поблекло. Почти не трогало. Осталась только жалость упущенного времени, хотя понимала, что по-другому сложиться не могло. Какие-то решения и мысли в то время были недоступны, находясь как будто за крепкой заслонкой.
Вспоминать плохое не хотелось, сейчас жила со свободным и легким сердцем, но, чего скрывать, изменения эти дались нелегко. Переборола и сомнения, и страх, и неведение будущего.
— Тебе нравится здесь? — спросил Крапивин, осознав, что ни разу не интересовался этим вопросом.
— Да, — улыбнулась Катерина— Нравится.
— Это хорошо, — улыбнулся тоже.
— А я думала, куда-нибудь в солнечную Тоскану… нет?
— Точно не сейчас. Знаешь, если ты не влюбилась в Копенгаген с первого взгляда, ты не полюбишь этот город уже никогда. Если он не откроется тебе сразу, то ты не поймешь его никогда.
— Наверное, — задумчиво ответила Катя, бросая взгляд по сторонам.
Она полюбила этот город. Он не казался мрачным и тоскливым, она видела его распахнутым солнечным лучам и любопытству людей.
Прожив с ним бок о бок несколько месяцев, поняла, что никогда он не вернется жить в Россию. Дима сжился с этим местом, сросся, он похож на этот город — такой же немного закрытый и сдержанный, для кого-то вообще непонятный.
