В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
— Даже не смотри на меня, даже не приставай, — торопливо предупредила мужа, — терпи до дома.
— И не собирался.
— А то я не вижу, — засмеялась она.
— Я ж молчу, не говорю ничего.
— Я умею читать твои мысли, забыл? — крикнула из гардеробной.
— Точно. — Не усидев на месте, поднялся и пошел за женой.
— Все, домой, домой… — приговаривала, быстро натягивая толстый свитер.
Скользнув по полкам рассеянным взглядом, Крапивин вдруг замер глазами на самой верхней. Там стояла хорошо ему знакомая шкатулка из темного дерева.
— Ты ее не выбросила?
— Нет, конечно, ты что, — смутилась Катя. Да, она так и не выбросила разбитую фарфоровую куклу. Не смогла.
Дима шагнул к шкафу, потянулся и достал шкатулку.
— Зачем ты ее хранишь? Она уже не имеет никакой ценности. — Открыл крышку и то, с какой аккуратностью он сделал это, привело Катерину в еще большее смущение. В бережности нет никакой надобности, в коробке одни только фарфоровые черепки.
— Как зачем? Это же твой подарок, в этом главная ценность. Ну… Хоть все так и произошло… это все равно твой подарок… — Бросая в дорожный саквояж кое-какие свои вещи, изо всех пыталась скрыть неловкость.
— Ее нужно выбросить, — настаивал Крапивин.
— А когда разбивала, не жалко было?
Катя раздраженно выдохнула:
— Ой, Дима, не напоминай. Я тогда об этом не думала.
— Само собой, — не зло усмехнулся муж. — Нужно избавиться от нее.
— Еще скажи, что это плохая примета — хранить что-то разбитое.
— Возможно и так.
— Нет, у меня не поднимается рука ее выбросить. Я не могу. Пусть лежит, кому она мешает. Я же не собираюсь тащить ее домой.
— Значит, я сам от нее избавлюсь, раз ты не можешь.
— Не знаю… — медлила Катя. — Это как-то кощунственно, что ли…
— Разбивать ее вдребезги было кощунственно, а избавляться от мусора — это нормально. И не спорь.
— Ох, — разволновалась Катерина, — а что ты с ней сделаешь? Просто выбросишь?
— А тебе этого знать не нужно, — уверенно улыбнулся Дмитрий.
— Как это? — Собралась было поспорить, но, передумав, махнула рукой. Чмокнула мужа в губы. Смирилась. Считает нужным — пусть выбросит.
Катя никогда не забудет тот день, когда разбила эту куклу. Не вычеркнет из памяти момент, когда рухнула на колени перед фарфоровыми осколками. Тогда она долго плакала и никак не могла остановиться. Оказывается, разбитая кукла такое страшное зрелище. Будто не куклу разбила, а убила человека. Возможно так и было.
