В окнах дома отражалась середина ночи — холодная и наполненная тихим шепотом дождя. Екатерина влетела внутрь, пропахнув родительским теплом и ощущая себя как домашняя птичка после долгого полета. Атмосфера здесь была умиротворенной, словно шептало дремлющие истории, ожидая своей ночи....
Это была жажда, которая мучила обоих с тех самых пор, как соприкоснулись взглядами и словно руками друг друга потрогали. Сегодня Дима, конечно, поцеловал ее в щеку, обнял, но это было быстро — ровно столько, сколько требовал этикет.
Больше всего Катя боялась, как бы Крапивин не пропустил ее день рождения. Но он появился. Да с таким подарком, от которого ладошки холодели.
— Поехали куда-нибудь, к черту эти игры, — предложил он и заметил, как в глазах Катерины мелькнуло желание согласиться. Показалось, что сейчас она скажет «да».
Катя скинула с себя его руки.
— Раньше надо было договариваться, до того, как мы все запланировали Целая толпа народа ждет. Как я теперь отменю все?
— А не надо ничего отменять, пусть развлекаются.
— Угу, на моем дне рождения и без меня.
— Зачем ты им нужна? Веселье организовала, пусть теперь веселятся. — Снова залез ей под платье.
— Дима, прекрати.
— Как я могу прекратить, если ты меня провоцируешь?
— Я тебя провоцирую?
— Конечно. Своим удовольствием провоцируешь. Тебе же нравится. Я знаю.
Выше резинки чулок его пальцы не поднимались, но этого хватало обоим, чтобы забыть, как дышать. Он начал целовать ее шею, и Катя умоляюще прошептала:
— Дима, иди… Давай после квеста уедем. Вот сыграем в прятки и сразу уедем…
— Наконец-то ты дошла до этой здравой мысли.
— Крапивин, как ты без меня жил все это время? — Тут же принялась застегивать пуговицы."
"Он вздохнул и поднял ее со своих колен.
— Только чулочки оставь, не снимай. — Одернул бежевый пиджак и шагнул к двери.
— Я запомнила, что ты мне не ответил.
По его лицу тенью пробежала какая-то мысль. Будто собирался ответить, но потом передумал.
— Потом скажу. Сейчас точно не время.
Своего восемнадцатилетия Шаурина ждала с особенным чувством.
