– Электричество вырубили. Антон, что она делает у вас? – спросила я и поняла – он услышал отчаяние в моем голосе.
– Приехала в гости к брату, – отозвался парень, естественно тотчас поняв, о ком речь.
Меня вдруг охватило отчаяние.
Ну почему она – там, с ним?! А я – так далеко?!
Как же я ее ненавижу.
– И это все, что ты можешь сказать? – выкрикнула я.
– Катя, – терпеливо сказал Антон. – Успокойся.
– Как я могу быть спокойна? Она там, она рядом с тобой! – вновь не сдержала себя я.
– И что? Это как-то может повлиять на наши отношения? – с раздражением спросил Антон и сам же себе ответил: – Нет.
И добавил:
– Ты сейчас сама себя накручиваешь, Катя. Понимаешь?
Я молчала.
– Мы говорили с тобой о прошлом, – уже более мягким голосом напомнил Тропинин. – Его возвращение мне не нужно.
– Тебе – нет. А ей – да, – отрывисто ответила я, понимая, что не должна закатывать Антону истерики. Но ведь он не понимает, на что способны влюбленные до безумия женщины! Алина может пойти на любую подлость! Как с фотографиями, как с письмом-угрозой – я не сомневалась, что их присылала она. Кто еще может опуститься до такого?
Тот, кого с головой погребли чувства.
Тот, чье достоинство – под грудой камней, именуемых любовью.
Тот, кто мечтает вновь взобраться на разрушенную гору по ступеням из чужих костей.
Я не стану ступенью. Она не ступит на меня. Не взойдет по моим костям на вершину своего безумия, именуемого любовью.
Я встала напротив окна, сжимая телефон и глядя во всепоглощающую ночную тьму, густо окутавшую дома.
Тьма манила. Звала. Обещала.
И мне хотелось стать частью этой тьмы и проникнуть в самое сердце Лесковой, чтобы разгрызть его напополам.
Никогда не думала, что могу так ревновать.
– Мне нет до нее дела, – отрывисто сказал Антон. – Поняла меня, Катя? Поняла?
Я молчала, любуясь тьмой. Из-за снега она не была абсолютной, но в этом было ее очарование. Абсолютная тьма – слепа. Мне хотелось видеть ясно.
– Поняла? – повтори Антон, повысив голос.
Я отчего-то улыбнулась, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.
– Поняла? Ответь мне. Черт подери, да хоть слово скажи!
Молчание выводило Тропинина из себя – я помнила это с лета.
– Она делала отвратительные вещи, – тихо произнесла, чувствуя на глазах непрошеные горячие слезы. – Не по отношению ко мне. По отношению к тебе, Антош. Любовь не способна на такое. Запомни это, я тебя заклинаю. Любовь лечит, а не копает могилу. Понимаешь?
– Ты слишком эмоционально это восприняла, – произнес парень. Кажется, он не ожидал от меня подобной реакции. Ведь казалось бы – в дом, где он жил вместе с друзьями, приехала его бывшая – формально, к своему брату. Что в этом такого? Зачем закатывать из-за этого истерики?
Но это было не истерикой, это было предчувствием.