А вот у Антона дела шли намного лучше – он почти справился с обоими противниками, методично уворачиваясь от них и нанося ответные удары. Но двое против одного – всегда нечестная борьба, и Антону, кажется, приходилось не сладко.
– Сегодня не твой день, – сказал парень с васильковыми глазами крайне неприятным злым голосом, нависнув над валяющимся на асфальте Кириллом, ловящим воздух ртом от резкого хука в живот. – Это тебе – за сестру, падаль!
И несколько раз ударил его в лицо и под ребра, а после – по голове.
Последнее, что Кирилл увидел перед тем, как потерять сознание – нож в руке парня, который с самого начала кинулся на него – и этот нож опасно завис над беззащитной спиной Антона.
– Сзади! – Кирилл не помнил, смог ли прокричать это или нет. И его накрыла густая, как кровь, горячая тьма.
Вот так все враз и перевернулось с ног на голову. Любовь вдруг отошла на второй план, и злость, и ревность, и ненависть – все. Остался только страх. Терпкий, глубоко въевшийся, черный.
Какая, оказывается, малость отделяла Кирилл от брата. Всего лишь нескольких минут хватило ему для того, чтобы понять: все, что между ними было – шелуха по сравнению со смертью.
Очнулся он уже в больнице – с тяжелой головой, которую успели перебинтовать, но в относительном порядке, и тут же начал пытаться выяснить, что с братом, отказавшись от госпитализации.
– Поймите! – говорил он взволнованно – нож все еще стоял перед его глазами. – Там был мой брат! Его ведь привезли вместе со мной? Скажите!
Медсестра, сжалившись над буйным пациентом, даже позвонила в приемное отделение.
– Как там у родственничка твоего фамилия? – спросила она.
– Тропинин, – не без труда вымолвил Кирилл.
– Сонечка, здравствуй еще раз, – сказала медсестра в трубку. – Скажи-ка, к вам привозили тут одного… Тропинин фамилия. Ага… Ага, поняла. Спасибо. Ну, парень, – обратилась она в Кириллу. – Привезли родственничка твоего. В реанимации, в кому впал. Тяжелый.
У Кирилла от ужаса помутилось в глазах, а голова, казалось, готова была разорваться на части.
– Он выживет? – только и спросил он.
– А мне-то откуда знать? – пожала плечами медсестра. – Это надо в реанимацию идти и с доктором говорить.
В ее устах все звучало обыденно и просто. А Кирилл чувствовал, как сходит с ума, и страх гложет его душу, как уличная собака – кость.
Плача, Кирилл позвонил матери.
Он убил своего брата.
* * *– Из-за меня. Это я его убил, получается. Я, мама, я, понимаешь? – говорил без остановки Кирилл, сидя под дверями реанимации. Он качался туда-сюда, не понимая, что происходит и как теперь сможет жить.
Если бы он не поехал к Антону, ничего бы не было. Брат-близнец умирает из-за него за стеной. Из-за цепочки его поступков.