– Вашу музыку ставят на радио? – спросил Кирилл.
– Нет, – настороженно ответил Антон, не став объяснять, что их музыка – неформат. И для ротации на популярных волнах не подходит.
– Меня часто путают с тобой, – сказал зачем-то Кирилл. – Бесит.
– Когда меня в школе путали с тобой – тоже бесило, – ответил, хмыкнув, Антон.
– По-моему, только полные идиоты не способны вас различить, – вмешалась Адольская и велела:
– Антон, достань из холодильника молоко.
Кирилл ушел спать, почувствовав себя совсем плохо, к тому же ему прописали постельный режим, и Антон с матерью остались вдвоем. Они сидели за одним столом – не напротив друг друга, а рядом и ели – Алла приготовила совсем простые блюда, которые не должна была готовить бизнес-леди: поджарила котлеты, сделала картофельное пюре, заварила травяной чай со смородиной.
Антон не так часто ел домашнюю еду, а домашнюю еду, которую приготовила для него мать, не ел уже несколько лет. Он совсем забыл, как она хорошо готовит. И Антону вдруг показалось – он снова ребенок, и снова сидит на старой кухне и обедает вместе с родителями и братом. В какой-то момент он даже перестал жевать, не понимая, почему его так накрыло ощущением прошлого.
– Нравится? – спросила Алла.
– Нравится, – эхом отозвался Антон.
– Я давно никому не готовила. Да и себе готовлю редко, – призналась она. Если хочешь – возьми с собой. Ты у отца живешь? Его тогда не корми.
– Не буду, – усмехнулся Антон.
Когда они пили чай – тоже словно из детства, мать вдруг взяла его за руку. Провела ладонью по кончикам его пальцев с загрубевшей от игры на гитаре кожей.
– Ты все-таки стал развлекать других, – сказала она, но как-то без злобы.
– Стал, – согласился Антон.
– Нравится? – поинтересовалась Алла.
– Нравится. – Он напрягся, думая, что мать снова начнет нести ерунду про музыку и музыкантов, но она сдержалась.
– Надеюсь, ты не употребляешь наркотики и не пьешь, дорогой мой, – усмехнулась она.
– Нет, – спокойно ответил Антон.
– Судя по вашим клипам и текстам песен, можно сказать иначе, – покачала головой Алла.
– Ты смотрела? – удивленно спросил он.
– Смотрела. Слушала. На концерты, прости, не ходила."
"– И тебе не понравилось, – констатировал Антон. И сам понял – что с сожалением.
– Не понравилось, – согласилась Алла. – Что мне может понравиться в твоей музыке, мальчик? Но ты же сказал, что нравится тебе. Играй. Пой. Живи.
В ее глазах вновь что-то мелькнуло, но женщина сдержалась и сделала большой глоток обжигающего чая.
– Я думал, тебе будет все равно, – вдруг сказал Антон. И Алла поняла, что он говорит про свою смерть.
– Ты – бессовестный, наглый, эгоистичный мальчишка, – медленно произнесла она, глядя на него поверх кружки. – Ты привык делать то, что ты хочешь.