– Откуда ты узнал, где я? Алина рассказала? Или Антон?
– Он знал, – констатировал Арин глухим голосом. Для него это было открытием.
– Да, был в курсе. Что он мне тогда наговорил… Твой Антон – хороший друг. У вас теперь своя группа? – спросила Ольга.
– Да.
– Как вы и хотели.
– Ребенок, который с тобой был… – вдруг сказал Арин – на всякий случай. Но даже не успел договорить, как девушка ответила, прекрасно поняв его:
– Нет. Это сын моего мужа. Я – его мачеха.
– А о том ребенке? Жалеешь? – Арин словно знал, куда бить. Но Ольга не показала виду, что это ее задело:
– Я же сказала: жалеть о прошлом – глупо.
Они вновь пошли вперед – снова молча.
И чем дольше они были вместе, тем все большее странное притяжение чувствовала Ольга. Странное чувство, истлевшее и почти забытое, возвращалось. И она с паникой поняла, что ее тянет к Арину. Вновь.
– Ты не изменился, – с сожалением сказала она.
– А ты – очень. Все верно – я ведь живу прошлым. А ты – настоящим.
Арин вдруг понял, что любил не Олю. Он любил свои воспоминания о ней. И это стало для него новым открытием. Правда, в тот момент эмоции его были словно заморожены, и он лишь мог фиксировать изменения в сознании. Сполна чувства он ощутил потом – когда его накрыло железной волной ярости.
Они вышли на лужайку с протоптанными петляющими тропинками. И все так же молчали – не знали, что еще сказать другу спустя столько времени.
Ольга вдруг споткнулась о какую-то палку, уронила очки, которые так и держала в руке, и сама едва не упала – Арин среагировал мгновенно и подхватил ее. А она машинально схватилась руками за его предплечья. И ее словно током прошило, стоило ему прикоснуться к ней, а ей – к нему.
Ольга с замиранием сердца смотрела в его зеленые отстраненные глаза – до боли знакомые, а потом вдруг потеряла контроль. Не выдержала и прильнула к Арину, целуя в прохладные губы, до ужаса родные.
Она забыла все это. Забыла, каково касаться его плеч и спины. Забыла, каково зарываться пальцами в его длинные волосы – ей всегда они до безумия нравились! Забыла, каково чувствовать его дыхание.
Ольга забыла обо всем на свете. И для нее вдруг тоже время перестало существовать. Как будто бы ничего не изменилось.
Арин отстранился первым, осторожно провел пальцами по ее лицу, улыбнулся невесело.
– Ты не должна жить прошлым, Оля, – сказал он, – не цепляйся за него. За меня.
И, напоследок поцеловав ее в лоб – трогательно, без каких-либо задних мыслей, ушел. Даже не сказал слов прощания – они ведь давно были сказаны.
Он ехал за последней точкой. И он ее получил. Поставил сам. И отчего-то чувствовал себя свободным, хоть и правда, которую Арин узнал, была неприятна.
А она стояла и смотрела ему в спину, не замечая, как наступила на собственные очки.