Автор
Александра покачивала головой, глядя на себя в заднее зеркало машины. Зимний дождь осеннею тьмой заполнял городские улицы, а ветер срывал листву с деревьев, придавая им красок от крови до оранжевых пламен. Она ждала в здании небоскреба, словно стекла замёрзшей реки в сердце столицы....
— Господин Квятковский, — церемонно раскланялся Давид, нарочито игнорируя Ярослава.
— Господин Гросс, — кивнул отец Алекс и махнул сыну: — Налей нам что-нибудь.
Тот думал было взбрыкнуть, но и голос отца не терпел возражений, и вид Давида намекал, что Ярику лучше не нарываться, и тот послушно побрёл к бару.
— Спасибо, я, пожалуй, откажусь, — проводил его взглядом Гросс. — Меня интересует только моя жена. И всё, чего я хочу — это забрать её и откланяться.
— А вот я, пожалуй, выпью, — качнул головой Квятковский, словно не слышал Давида и не заметил, как ядовито хмыкнул Ярик.
И если ждал от Давида комментариев, то просчитался: бурбон лился в его заляпанный стакан в полной тишине.
— Поздравляю, — поднял он бокал, — ты ведь теперь мой зять.
— Не считаю это таким уж примечательным фактом, чтобы принимать поздравления.
Если бы по дороге до кабинета Давид не прочитал сообщение от Михаила, что Алекс ушла, знаменитая выдержка ему бы уже изменила — душу хотя бы одного из Квятковских он бы уже вытряс, но он прочитал, поэтому был как чёртов айсберг.
— Как знаешь, — отхлебнул старший Квятковский бурбон и сморщился как сушёный гриб. — Твой отец, наверное, тобой бы гордился, Давид — искусством использовать женщин в своих целях ты научился в совершенстве.
Давид скривился. Нет, не из-за упоминания отца, о котором Квятковский если что и знал, то лишь понаслышке — в комнате воняло. Старым немытым телом, куревом, алкоголем, какой-то дрянью, что, видимо, пользуются таксидермисты при изготовлении чучел.
— Я приехал забрать свою жену, — холодно повторил Давид. — Она здесь?
— Какой ты быстрый, — усмехнулся старший Квятковский. — А поговорить?
— О чём? — приподнял бровь Давид.
— Ну как, разве нам не о чем? О былых годах, об ошибках молодости, о потерях, — вздохнул отец Алекс.
— У нас с тобой была разная молодость, — хмыкнул Давид.
Ему плевать, к чему тот вёл, как долго собирался тянуть резину и что задумал — он знал, что Алекс и малыш в безопасности, а эти разговоры трёшь-мнёшь он мог вести бесконечно, о чём угодно. Старый лис заходил издалека, прощупывал почву, водил носом, стараясь держать его по ветру, но, к сожалению, а, может, к счастью, так и не смог ничему научить своего тупого сына.
— Да хватит уже! — вмешался Ярослав, которому явно надоела роль статиста.
