Автор
Александра покачивала головой, глядя на себя в заднее зеркало машины. Зимний дождь осеннею тьмой заполнял городские улицы, а ветер срывал листву с деревьев, придавая им красок от крови до оранжевых пламен. Она ждала в здании небоскреба, словно стекла замёрзшей реки в сердце столицы....
С треском, потому что, положа руку на сердце, Алекс лишь потому и согласилась на его условия.
Плевать ей было на отца, на брата — она ничего не хотела о них знать, бог им судья. Она хотела завоевать доверие Давида — и жестоко просчиталась: он раскусил её план ещё до того, как она сама поняла, чего на самом деле хочет.
Всё, что ей осталось — это учиться печь его любимый шоколадный торт. И слушать истории детства, которыми делились его близкие.
Не сказать, чтобы делились охотно, видимо, на этот счёт Давид тоже оставил строгие распоряжения, но, как говорится, шила в мешке не утаишь — истории прорывались сами.
— Он был очень жестоким человеком, — вздохнула Галина Ильинична.
Она, как обычно, хлопотала на кухне.
— Они жили здесь?.. — икнула Саша. Чёртова морковь!"
"— Нет, что ты, они жили на окраине города в квартирке барачного типа на нескольких хозяев у чумного кладбища. Сейчас эти дома снесли, кладбище сровняли с землёй, понастроили домов, торговых центров.
Саша хотела спросить: «А отец?», но снова икнула, прикрыла рукой рот.
— Попей водички-то, — показала Галина Ильинична на кран.
— А отец? — спросила Саша, сделав два больших глотка, но потом всё равно икнула.
— Надо наклониться вперёд параллельно полу и пить маленькими глотками без остановок и передышек, — подсказала Галина Ильинична. — Трубочку вот возьми и через неё.
Выглядело, конечно, глупо: стоять, согнувшись и глотать воду из трубочки. Но помогло.
— Отец с ними, можно сказать, уже не жил, — когда Саша победила икоту, продолжила женщина. — За чумным кладбищем у реки была мукомольная фабрика.
