Владимир Разлогов – успешный и самоуверенный человек, живущий беззаботной жизнью. Но тень прошлого настигает его: кто-то из его окружения знает о его преступлении и готов потребовать расплату. Когда происходит убийство, главный герой оказывается в центре расследования, где каждый может быть...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «На одном дыхании!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Владимир Разлогов – успешный и самоуверенный человек, живущий беззаботной жизнью. Но тень прошлого настигает его: кто-то из его окружения знает о его преступлении и готов потребовать расплату. Когда происходит убийство, главный герой оказывается в центре расследования, где каждый может быть...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Владимир Разлогов – успешный и самоуверенный человек, живущий беззаботной жизнью. Но тень прошлого настигает его: кто-то из его окружения знает о его преступлении и готов потребовать расплату. Когда происходит убийство, главный герой оказывается в центре расследования, где каждый может быть...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Значит, ее кто-то специально придумал! И если мы узнаем, кто именно, мы узнаем, кто взял мой бриллиант и отдал его Олесе! И, главное, зачем это было проделано.
– Я правда не знаю, – признался Дэн. – Я сдал материал, и все! Но, хочешь, узнаю.
– А как ты узнаешь? У Прохорова спрашивать нельзя."
"– Да что я, не понимаю, что ли?! Я у Сапогова спрошу. Он точно скажет. А Прохоров и есть… мужчина твоей жизни?
Глафира решила, что на этот вопрос отвечать уж точно не станет.
– А Олеся могла сама собрать эту фотографию из двух? В фотошопе?
Дэн Столетов вдруг захохотал.
– Да ты видала ее, Олесю эту?
– Нет, – отрезала Глафира.
Он смутился и перестал хохотать.
– Я не это имел в виду. То есть я хочу сказать… Ну сама понимаешь… – Тут он вдруг пришел в раздражение. – Я ж тебе говорил! Она даже по мылу послать ничего не может! И, между прочим, очень этим гордится! Она нам свои фотки так и отдала, пачкой! Она даже архивировать не умеет, а уж в фотошопе точно не шарит!
– Выходит, она кого-то просила, что ли? – задумчиво задала самой себе вопрос Глафира. – Но зачем?.. Понимаешь… – И замолчала.
– Что?
Она молчала.
Кто-то зачем-то придумал эту фотографию. Слепил в фотошопе, собрал из нескольких и… ошибся. Глафира точно знала, что это подлог, поняла, как только увидела! Никто не мог знать о том давнем разговоре, когда Глафира рыдала, а Разлогов ходил в отдалении, очень сердитый. Он ходил, время от времени говорил что-то бессмысленное, вроде «Перестань реветь!» – а она все не унималась. Потом она постепенно затихла, он подошел, сел рядом и сказал, что не любит женских истерик.
Он любил за вечерней пение, белых павлинов и стертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети, чая с малиной и женской истерики.
Женской истерики Разлогов уж точно не любил.
Потом он все ей объяснил – умный, взрослый, раздраженный человек, оказавшийся совершенно чужим. Собственно, именно это он и объяснил – что он чужой. Не ее. Принадлежать ей он не хочет и, самое главное, не может. Все у нас будет хорошо, если только ты не станешь сейчас сочинять историю про любовь. Не надо ее сочинять, и придумывать ничего не надо! Я слишком много в жизни придумывал, сказал тогда Разлогов, больше не хочу. И никаких душераздирающих историй! Можно установить простые правила и им следовать. Больше ни от тебя, ни от меня ничего не требуется.
Правила были установлены – а куда деваться-то?! – и Разлогов неукоснительно их соблюдал. А Глафира, как всякая нормальная женщина, конечно же, их нарушала.
