Время выжимается из каждой минуты в романтической комедии "На одном дыхании". Все события следуют строгому графику, будь то школьный учебник или институтские обязанности. Но даже при такой организованности — любовь и ссоры не уходят прочь. Описанные в книге моменты пронизаны смехом и печалью, вызывая сложные чувства к героям....
Марина, конечно, способна сочинить все, что угодно, но бабку вряд ли удалось бы обмануть. И зачем? Зачем?! И машина с водителем! Если у Разлогова не было тогда ни машины, ни водителя, значит, он не мог приехать, когда бабка была на рынке!
– На каком рынке, Глаша?
– А раз он не мог приехать, значит, он не мог ее избить!
– Да не избивал он ее! – заорал Волошин. – Это просто какая-то чушь собачья! Он ее любил! Я думал, он ее до сих пор любит! Я думал, он документы на месторождение ей отдал, потому что тебе не доверял! Он дышать без нее не мог, как же ты не понимаешь?!
– Я понимаю, – сказала Глафира.
– Что?
– Дэн, мне надо повидаться с твоей тетей Олей, вот что, – заключила Глафира. – И все встанет на свои места. Как ты думаешь, она это переживет?.."
"Странное дело, но он почему-то пригласил ее «на кофе», и она почему-то согласилась. Время было решительно не «кофейное», двенадцатый час ночи, но она все равно согласилась, и в лифте они ехали настороженно-враждебные, как будто разом рассердились друг на друга.
И что теперь делать?..
Вот что теперь делать?
Этот кофе в двенадцатом часу ночи мог означать только одно, и, собственно, это «одно» он и означал!..
Я не хочу сейчас оставаться один. Ты была со мной весь этот длинный, странный и сложный день. И не то что со мной, но где-то рядом, и я все время помнил о твоем присутствии! И я прошу тебя остаться. Если ты соглашаешься, значит, все ясно.
Я не могу сейчас оставить тебя одного. Я пока не знаю, кто ты, но ты всегда был мне… интересен и важен. Я не отводила от тебя глаз весь этот длинный, странный и сложный день. Я жалела тебя, сердилась на тебя и даже пыталась тебя защитить. Если ты попросишь меня остаться, я останусь, но не потому, что хочу подловить тебя в момент, когда ты слаб и растерян. Я просто не могу сейчас поехать на улицу Тухачевского и пить там чай с папой и слушать мамины причитания по поводу испорченного линолеума! Я хочу быть с тобой.
И все бы ничего, если бы не схема «начальник и секретарша», о которой он вспомнил в проклятом лифте, и если бы она нравилась ему хоть чуть-чуть, если бы она не была так похожа на Глафиру Разлогову, – или как там ее фамилия на самом деле? – если бы она не была свидетельницей всех его сегодняшних поражений!
– Варя, – сказал Волошин, как только они вошли в квартиру и он закрыл за собой дверь.
