Время выжимается из каждой минуты в романтической комедии "На одном дыхании". Все события следуют строгому графику, будь то школьный учебник или институтские обязанности. Но даже при такой организованности — любовь и ссоры не уходят прочь. Описанные в книге моменты пронизаны смехом и печалью, вызывая сложные чувства к героям....
Он весь подобрался от накатившей брезгливости и сказал громко:
– Да и в этих… с позволения сказать, туфельках вряд ли можно гулять, Глафира Сергеевна! А камеры вы зачем все повыключали?
– Какие камеры?
Если играет, значит, играет виртуозно. Инна Чурикова в роли Жанны д’Арк!
– Видеонаблюдения.
– Я не выключала.
Волошин вдохнул и выдохнул.
– Ну, кроме вас, некому, Глафира Сергеевна.
– Я не выключала!
– Но они выключены. Вам, наверное, хотелось… побыть одной, чтобы вас никто не видел и не слышал, да? Так сказать, погоревать в одиночестве.
Это прозвучало так фальшиво, что он сам смутился.
– Я не забывала и не выключала, Марк!
– Кто звонил вам из Иркутска?
Тут что-то случилось. Превосходная актриса Инна Чурикова куда-то делась, и на ее месте оказалась перепугавшаяся до смерти, не слишком искушенная во вранье, совершенно не умеющая притворяться девчонка.
– Мне?! – ненатуральным голосом воскликнула Глафира с ненатуральным же удивлением. – Из какого Иркутска?!
– Который на Ангаре, – сказал Волошин, соображая, что бы такое могли значить подобные превращения.
– Мне никто не звонил ни из какого Иркутска! У меня там никого не осталось после того, как Разлогов… умер. И вообще, с чего вы взяли, что кто-то звонил именно из Иркутска?!
– Ваш телефон…
Она вдруг прижала трубку к своему боку.
– Зачем вы его трогали, Марк?! А тот, кто звонил из Иркутска, просто ошибся номером!
– Кого он спрашивал?
– Какое ваше дело?! Какую-то Люду, по-моему! А я сказала, что никакой Люды не знаю.
– И что?
– И я отключилась.
– Понятно, – сказал Волошин.
То он все отводил глаза, не смотрел на нее, а тут вдруг глянул быстро и остро. И она выдержала его взгляд. Посмотрела в ответ недоуменно, но твердо.
Воцарилась тишина, только сосны шумели, и тяжелые осенние капли со стуком падали на широкие половицы крыльца. И гамак покачивался между двумя соснами, поскрипывал.
– Почему гамак не сняли? – вдруг спросил Волошин.
– Так.
И они опять взглянули друг на друга, быстро и странно.
…Чего ты от меня хочешь? Что тебе нужно?.. Зачем ты приехал?..
…Зачем ты врешь? Твое вранье уже убило человека, и ты продолжаешь врать?!
– Отвезите меня в Москву, – вдруг попросила Глафира и наклонила голову, чтобы не видеть его лица. – Мне невмоготу здесь что-то…
Волошин не ожидал такого поворота и растерялся.
– Да ради бога, – пробормотал он таким тоном, как если бы бормотал «отвяжитесь от меня».
– Тогда я… соберусь, – и Глафира мило улыбнулась в сторону.
