Время выжимается из каждой минуты в романтической комедии "На одном дыхании". Все события следуют строгому графику, будь то школьный учебник или институтские обязанности. Но даже при такой организованности — любовь и ссоры не уходят прочь. Описанные в книге моменты пронизаны смехом и печалью, вызывая сложные чувства к героям....
В другой руке она почему-то держала журнал.
– Простите, Глафира, – Марина кинула журнал на стол, подошла, бесшумно и стремительно, и коснулась ее плеча. – Вы… присели бы. Марк сказал, что вам… нехорошо.
– Они чаю просили, – буркнула старуха. – Подавать?
– Может, обедать?
– Нет-нет, – перепугалась Глафира.
Обед был бы очень кстати, ей многое нужно выяснить у бывшей разлоговской жены, но после удара по голове многочасового сидения за столом в обществе великой русской актрисы она бы не вынесла. В обморок хлопнуться еще не хватает.
– Марина, можно я скажу вам два слова… наедине? – серьезно попросила Глафира. – И поеду! Мне правда нехорошо.
Старуха моментально канула за дверь, и они остались вдвоем среди фарфора, штучек и итальянских пейзажей, писанных русским живописцем.
Марина постояла, а потом прошла мимо Глафиры и устроилась в полосатом широком кресле на гнутых ножках.
И кресло, и шаль, и серая река за окнами, и живопись, и желтый размытый свет – все удивительно шло к ней. И куталась в шаль она удивительно уютно, и серые глаза смотрели правдиво и ласково.
Чертов Разлогов!.. Его нет, и теперь Глафира должна сделать то, что должна!
Впрочем, это не она должна. Это Разлогов ее заставляет!
– Вы не волнуйтесь так, – сказала Марина тихо. – Ну что вы?..
Глафира думала, что все знает про женщину в кресле. Глафира думала, что у нее получится, она даже специально готовилась!
Но у нее ничего не получалось, а Марина улыбалась ей печальной, усталой и нежной улыбкой.
Чертов Разлогов!..
– Марин, вы не подумайте… Вы извините меня… Я…
Шея и уши у Глафиры запылали, в затылке застучало.
– Да что же вы так волнуетесь! – негромко воскликнула Марина, рассматривая ее. – Я тоже сейчас начну волноваться!
Это, кажется, из какого-то французского драматурга. Там самоуверенная глупая кошечка делилась своими бедами со стремительной, умной и грозной хищницей. Только кошечка была уверена, что хищница годится ей в подруги!..
– Ну-ну, – подбодрила Марина, – может, правда чаю подать? Горячего, с вишневым вареньем!
– Нет-нет, спасибо, – забормотала кошечка.
…Интересно, что было у Разлогова в голове, когда он женился на… этой?
– Марина, вы встречались с Володей в тот день, когда он… умер?
Этого великая русская актриса никак не ожидала, и не готова была, и собраться с мыслями не успела, а потому спросила оторопело:
– С чего вы взяли-то?!
Глафира смотрела на нее почти в упор.
