Время выжимается из каждой минуты в романтической комедии "На одном дыхании". Все события следуют строгому графику, будь то школьный учебник или институтские обязанности. Но даже при такой организованности — любовь и ссоры не уходят прочь. Описанные в книге моменты пронизаны смехом и печалью, вызывая сложные чувства к героям....
Ты врешь, и врала всегда! А Марина… Марина тебе не чета, она человек талантливый и сложный, и Разлогов ее на самом деле любил!.. А любил ли тебя – неизвестно.
Глафира Разлогова, рассматривавшая какие-то журнальные фотографии в свете встречных фар, вдруг вскрикнула так, что машина Волошина вильнула, и сзади сердито загудели.
– Вы что?! С ума сошли?!
– Это же… Разлогов!
– Где?!
– Да вот же!
Трясущейся рукой Глафира зажгла лампочку над лобовым стеклом и стала совать журнал Волошину.
Он отпихивал журнал.
– Но этого не может быть, – она все совала ему журнал.
– Глафира Сергеевна, мы сейчас в речку улетим!
Тут она вдруг почти закричала – истеричка чертова.
– Я ничего не понимаю, Марк! – кричала она. – Совсем ничего!
Волошин кое-как приткнул машину возле ворот какого-то банка, включил аварийную сигнализацию и вытащил у нее из рук журнал.
Олесю Светозарову он узнал сразу. Ну и что? Ну Олеся! Мало, что ли, их было на разлоговском мужском веку?..
– Да не тряситесь вы, – велел он вдове сердито.
Конечно, он сочувствовал ей, но не слишком. Подумаешь, какая цаца! Ну увидела разлоговскую барышню в журнале, ну и что? Можно подумать, до этого она никаких таких барышень не видела и не знала об их существовании!
– Я спрошу у Вари, нашей секретарши, что это за материал и откуда он взялся, – продолжал Волошин. Тут он сообразил, перегнул страницы и посмотрел на обложку.
И скривился.
– Впрочем, у Вари можно ни о чем не спрашивать, как я понимаю. Это ваш… почти что личный журнал, если можно так выразиться…
Но вдова все тряслась и показывала на одну из фотографий, где за полуголой девицей угадывался раздраженный Разлогов.
Волошин посмотрел внимательней и ничего не увидел.
– Ну и что?
– Этого не может быть, – выговорила Глафира с усилием и прикрыла глаза. – Этого просто не может быть!
– Чего не может быть, Глафира Сергеевна? – Волошин кинул журнал на щиток, включил «поворотник» и уставился в боковое зеркало.
Лампочка «поворотника» мигала, и физиономия разлоговского заместителя то появлялась, то пропадала.
Подумав про вампира, Глафира вдруг вспомнила, что так и не спросила его о самом главном.
– А зачем вы сегодня приехали ко мне на дачу, Марк?
Он обернулся, лампочка полыхнула, и Глафира подумала совершенно отчетливо: сейчас он меня убьет.
…Варя все еще продолжала усердно печатать, когда в дверь приемной сунулся Вадим.
