Автор
Минск летом 1941 года. Для Лены музыка стала частью жизни — она слышит каждый шажок по учебному залу, каждую ноту из урока, как будто они заполняют воздух вокруг нее. Этот особый способ работы превратил ее в человека интуитивного восприятия, и теперь она чувствует каждый штрих мелодии, даже если никто не играет рядом....
— Не хватило мне всего четырех «отлично» в ведомости для работы на кафедре в Москве. Хотя… Я всегда знал, что буду работать далеко от столицы.
— Но ты ведь и не хотел оставаться в институте, — сказала Лена. — Всегда хотел «в поля».
— Все-то ты помнишь, Прима, — усмехнулся Костя, закидывая пиджак за плечо. — Родители еще не знают. Не хотел пока говорить. Папа бы сразу начал искать пути, как найти мне место поближе, а я не хочу. Сейчас уже все решено. Есть место, есть оклад, есть комната в общежитии. И есть направление от института.
— Не имею понятия, — ответила Лена. — Поэтому сразу же сдаюсь.
— Это патефон.
— А почему начинается на «Ы»?
— Потому что Ыголок нет.
Они оба замерли, глядя друг другу в глаза, даже без тени улыбки на лице. Лена безуспешно пыталась понять, что происходит сейчас, разгадать странное поведение Кости, совершенно непохожее на обычное, которое привыкла наблюдать.
«Наверное, это все от того, что мы становимся другими, взрослея, — подумала она, завороженная его взглядом. Вспомнила, как говорила мама, что люди ведут себя совсем иначе, когда влюбляются. — Неужели Котя влюбился в кого-то?»
В горле тут же предательски пересохло при этой мысли.
— Спокойной ночи, Прима, — нарушил тишину Костя. — Мне нужно еще найти транспорт до поселка, а то ничего не успею завтра. Я зайду за вами около одиннадцати. Не проспишь?
Лена не смогла ничего ответить из-за спазма в горле.
— До завтра, Лена."
"И она снова только кивнула, унося с собой в памяти его улыбку и странный пристальный взгляд с легкой грустинкой в глазах. Только позднее, сбрасывая с усталых ног лодочки, сообразила, что впервые за годы их знакомства Костя назвал ее по имени, а не прозвищем, когда-то придуманным для поддразнивания.
«Лена… Лена… Лена», — воскрешала она в воспоминаниях раз за разом мысленно его голос, произносящий ее имя. И наслаждалась теплом, которое разливалось в ней, когда вспоминала его улыбку.
— Удивительно, — произнесла Лена вслух и резко оглянулась на дверь в соседнюю комнату, испугавшись, что разбудит маму или Валюшу. Но нет, было все по-прежнему тихо, только раздавалось еле слышное сопение племянницы.
