Длинная челка, падающая на высокий лоб, когда некогда аккуратно уложенная прическа теряла свой вид.
Запах хвои. Отблеск огоньков свечей на нарядной елке. Крепкие руки на своем теле. Изумительное владение танцем, как и полагается партнеру, которому она доверилась тут же, с первых же секунд танго. Мягкие хлопья снега и горячие губы.
Запах первой зелени. Только-только набирающее силу солнце, играющее в светлых волосах, когда он выбивал ритм каблуками сапог в шупплатлере или кружил ее в лендлере, найдя ее, растерянную и перепуганную, в толпе других танцоров.
— Я здесь… я нашел тебя…"
"Даже сейчас, спустя два года, она могла закрыть глаза и без труда вернуться в то самое утро, когда он сидел на балконе, положив босые ноги на перила, и пил кофе. Почему нельзя было остановить время именно на этом моменте, когда она скользнула в его объятия и сидела на его коленях, слушая, как мерно бьется его сердце под тонким полотном майки? Когда весь мир остался где-то там, за невидимой стеной, а они были просто мужчиной и женщиной?
Как же ей не хватало его! До боли в мышцах, до сердечных судорог. Даже счастье от окончания войны было неполным без его присутствия рядом, за что она чувствовала себя виноватой. И она не хотела ни о чем думать, кроме него и их прошлого, потому что иначе нужно было принимать реальность потерь и решение о своем будущем.
А без него ей не хотелось… ничего не хотелось… вообще…
Теперь, когда не нужно было думать о том, как выжить самой и спасти других, хотелось только лежать и смотреть в потолок, мысленно возвращаясь в прошлое, где когда-то была так счастлива.
Только под вечер Лена поднялась с постели, чтобы помочь Кристль со скудным ужином и сервировкой стола. Они почти не говорили, и девушка была благодарна, что немка не интересуется тем, где она провела большую часть дня. Кристль только обняла ее крепко-крепко, а потом быстро отошла и заняла свое место за столом, боясь даже посмотреть на белого от злости и волнения Пауля, который не стал молчать в отличие от матери.
— Ты была в Дрездене. Да еще и тайком, — произнес он резко. — Зачем?
— Я хотела узнать, как мне вернуть свое имя и как можно уехать обратно, на Родину, — не стала отпираться Лена. — Только это и ничего более. Я бы не подвергла вас с Кристль опасности, поверь. Ни за что бы так не поступила.
— Могу я спросить, на что ты рассчитывала тогда? Думаешь, Фрайталь настолько далеко от Дрездена, что никто не узнает, у кого скрывалась во время войны мнимая Хелена Хертц? Маме следовало рассказать мне раньше, какой безрассудной ты можешь быть, и сколько раз ты рисковала чужими жизнями ради своих интересов.
— Пауль, перестань! — оборвала его недовольная этими словами Кристль, но Лена лишь махнула рукой, мол, не надо, не стоит вмешиваться.